Серый Кардинал

С этими мыслями Кербин быстрым шагом шёл к казармам, в которых временно поселили два десятка рыцарей. Ещё из далека он услышал смех и громкие разговоры, характерные для посиделок у костра. Был поздний вечер и Кербин желал поскорее разобраться с приказами, чтобы раньше лечь спать и выступить на рассвете. Он бесцеремонно прошёл по казарме и дойдя до пирующих командным тоном произнес:

– На рассвете у ворот цитадели в полной готовности к переходу! Все резко умолкли, почувствовав холод в голосе капитана. Один из рыцарей бросил на него вопросительный взгляд, но тут же отвернулся, побледнев.

– Oui, sir! – отозвался один из старших рыцарей. Кербин с довольной ухмылкой развернулся на каблуках и отправился делать последние приготовления.

В пути

Двадцать рыцарей в начищенных серебряных доспехах, в накинутых поверх них чёрных походных плащах с капюшонами конной колонной покидали цитадель Таракса, Хранителя смерти. За воротами их уже ждал рыцарь на вороном коне, завидев которого двое всадников приблизились к капитану отряда.

– Манселет, Модис, убедитесь в готовности своих людей и выдвигаемся. – кротко произнёс Кербин, обменявшись с рыцарями короткими приветствиями.

– Все готовы, сир – к ним подъехал один из рыцарей.

– Хорошо. – кивнул Манселет и повернулся в седле к Кербину. Тот кивнул.

– Итак, служители Таракса, выступаем! Держим курс в цитадель Льда! – Манселет сделал паузу и продолжил, – Едем быстро! Держать строй! Отстающие находят дорогу сами!

Трое рыцарей выехали вперед, пришпорили коней.

За ними, не отставая, ехали восемнадцать тяжеловооруженных рыцарей Таракса. Когда они остановились на ночлег, была пройдена половина пути до Кромешной пущи. И за эти двое суток не было спето ни одной песни, не было сделано ни одной остановки. Кербин торопил, обещая в скором времени большую передышку. Только к вечеру второго дня была дана команда на поиск подходящего места для ночлега. И даже тогда, когда большая лесная поляна осветилась пламенем костров с их стороны не был слышен пьяный смех или гул разговоров, только потрескивание дров да ржание коней. Маленький лагерь соблюдал почти мертвую тишину, только трое командиров да тройка молодых рыцарей тихонько перешептывались между собой возле костров. С первыми лучами солнца все рыцари вновь были в пути.

– Модис, Манселет, сейчас мы в трёх льё к югу от Кромешной пущи – тихо, почти шёпотом, сказал Кербин. В одной руке он сжимал свиток, другая покоилась на эфесе меча.