Собрание Ранних Сочинений

– Вот спасибо вам, выручили, не знаю даже, как вас отблагодарить, держите хоть шоколадки, – сказал дядя Андрей. И добавил, улыбаясь:

– Теперь мы вас всем советовать будем, отличные из вас няньки получились!

– Да, это был необычный день, – сказала Лия немного уставшим, но радостным голосом.

– А как деда Миша? Всё хорошо? – поинтересовался Лёша.

– Да, сейчас уже лучше, – ответила Ольга.

– Ну, ладно, мы пойдём по домам, поздно уже.

– Да, конечно, бабушки уже, наверное, потеряли вас.

– До свидания! – почти хором ответили ребята и рассмеялись.

Лёша проводил Лию до дома, и они долго ещё стояли у калитки, со смехом вспоминая шалости Миши и Маши и свой первый опыт «семейной жизни». Поздно вечером, уже ложась спать, Лия вдруг поняла, что от её прежней грусти не осталось и следа, и она абсолютно счастлива. И неясно было, то ли это радость от того, что они с Лёшкой сделали такое доброе дело, то ли причиной её радости был сам Лёшка. Она ещё раз полюбовалась на его букет, выключила свет и тут же заснула.

СВЯЗИСТ С ЮГА

Нас подняла команда: «Cтр-р-ройся!»

Заскрежетали вагонные двери. Одетые кто во что, заспанные, мы, призывники, горохом посыпались на низкий деревянный перрон. Что бросилось поначалу в глаза – так это снег. Он выпал ночью, когда горластый паровоз мчал наши теплушки куда-то на восток, за Иртыш, за матушку Обь.

Снег… Искрясь в лучах утреннего солнца, он лежал тонким слоем на скрипучих досках перрона и на крышах станционных зданий, на водокачке, на железнодорожных платформах, что стояли в тупике, – повсюду.

Вокзальный колокол, тоже облепленный снегом, напоминал цигейковую шляпку городской модницы. Холодно было. Чтобы как-то согреться, мы начали толкать друг друга: обмениваться тумаками. Вообще, вели себя будто мальчишки. Один лишь казах Али Ниязов (имя его и фамилию мы узнали в пути) выглядел взрослым. Коренастый, серьезный, он стоял в сторонке. Осматривался: куда привезли?

Как и все, одет Ниязов был попросту: видавшая виды телогрейка, брюки с пузырями на коленях да лисья, шитая на казахский манер с «бобровым» хвостом сзади, шапка.

Лицо у него было круглое. В щеках утонул чуть раздвоенный на конце нос.

– Бр-р, зима… Плохо зима! – сказал он, постукивая ботинком о ботинок.

Я пошутил.

– Сибирь, брат! Это еще цветочки, а ягодки будут впереди…

– Ягод? – он изумленно уставился на меня.