Письма из замка дракона 1/3

Что если до конца света еще столько же? Тогда для людей, которые будут жить перед настоящим, всеобщим концом света мы будем такими же древними людьми, как для нас древние греки и римляне.

И все-таки, рассуждая таким образом, я не очень хорошо отвлекалась – и от мерзкого окружения со всеми его неприятными ощущениями для зрения (ну и хари!), слуха (и чего они так гнусно вопят?), обоняния (вот опять не добросили что-то мерзкое, но запах дошел), вкуса (если в тюрьме такое дают благородным и притом особенным заключенным, договорившимся обо всем с судьями, то что прочим?) и осязания (рук почти уже не чувствую, но боль из них, похоже, растеклась по всему телу, сотрясаемому телегой, как будто при приближении к центру города мостовая делалась все хуже, хотя на самом деле наоборот), и от страха перед неумолимо приближающимся концом всех этих чувств, неприятных, но свидетельствующих о том, что я еще жива.

Мне казалось, это отвлечение не закрывает, подобно щиту воина, мысли от осознания мерзкого окружающего и ужасного грядущего, а, скорее, просто отодвигает в будущее необходимость этого осознания, причем остающееся время закручивается, подобно жгутам катапульты, так что неизбежно вскоре обрушится на ум, и чем дольше удастся не думать о поджидающем ужасе и чем меньше останется на него времени, тем больнее и страшнее придется в это малое время.

Так что я все время сомневалась, что делаю правильно, стараясь отвлечься, хотя и продолжала свои попытки.

Не знаю, верна ли моя аналогия последних минут с выстреливающей и сокрушающей разум катапультой ужаса, поскольку меня спасли до наступления этих последних сокрушающих ум минут, если они и наступают на самом деле. И не знаю, у всех ли приговоренных такое ощущение времени, скручиваемого, чтобы беспощадно ударить – ведь они обычно уже не могут об этом рассказать – или это только мои собственные страхи.

Но я не только теперь этого не знаю, но не знала и тогда, и предпочитала отмахиваться от этого ощущения и продолжала пытаться укрыться от страха за щитом рассуждений, несмотря на то, что он все больше и больше казался мне ложкой оттягиваемого рычага катапульты.