Незваный гость

Я подумываю надавить, не обращать внимания на его протесты, но что-то в его холодном, твердом взгляде – не сочетающемся с испуганным маленьким мальчиком, которым он казался несколько секунд назад, – заставляет меня молчать.

– Ладно, – говорю я.

Он еще несколько секунд смотрит на меня. Наверное, ждет, пока я уйду, но я остаюсь на месте. Затем он откидывается назад, вытягиваясь всем телом, и погружается под воду, пуская пузыри воздуха. Пока он прячется под бурлящей водой, я осматриваю полки над раковиной. Я знаю, что папа до сих пор любит бриться опасной бритвой, но не вижу ее и делаю вывод, что он редко ночует в мамином доме.

Успокоенный, я встаю как раз в тот момент, когда Титус выныривает, чтобы вдохнуть воздуха.

– Я пошел, а ты одевайся, – говорю я, направляясь к двери.

– Мне не во что одеваться. Здесь нет моей одежды, кроме этого, – говорит он, тыкая мокрой рукой в брошенный на полу спортивный костюм.

– Завтра приедет офицер по семейным делам. Она привезет нам одежду из… из дома.

Мой мозг стопорится на этом предложении.

Потому что теперь это не просто наш дом. Это место преступления. Место убийства. И навсегда останется запятнанным в сознании всех, кто знает, что там произошло. Особенно в нашем.

– Хорошо, – соглашается Титус.

Я беру с полочки слева одно из сложенных полотенец и кладу его рядом с ванной.

– Попытайся поспать. И приходи ко мне, если понадобится поговорить.

Он кивает и тянется к полотенцу. Я оставляю его вытираться в одиночестве. Сердце гулко колотится в груди, тысячи мыслей борются за внимание, пока я иду к гостевой комнате, в которой всегда ночевали мы с Мэттью.

Зайдя внутрь, я падаю на кровать. Голова раскалывается. Приподнявшись, я шарю в прикроватной тумбочке в полной уверенности, что где-то в ней лежит упаковка парацетамола или ибупрофена. Отыскав пачку, я не проверяю название или срок годности; я просто выпиваю на сухую две таблетки. Рот наполняется горьким химическим вкусом.

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на сладком аромате кондиционера для белья и легком шуршании стеганого одеяла, когда провожу лицом по его прохладной поверхности в попытках не дать мыслям утащить меня обратно в дом.

В наш дом. В нашу столовую. И в то, что там произошло. Кровь. Звуки, которые издавал Мэттью после удара ножом. Слова, которые он пытался произнести, пока в его глазах угасала жизнь. Я прижимаю ладони к лицу, пытаясь прогнать ужас из головы, но ничего не получается. Я снова и снова оказываюсь там.