Незваный гость

Это неизбежно. Жизнь научила меня: чем больше стараешься не думать о чем-то, тем больше это пожирает твой мозг. Но несмотря на это – а может быть, благодаря – у меня все же получается заснуть. Задремать. Волнами. Я плыву между сном и памятью, мыслью и обрывочными образами. Мне одновременно жарко и холодно. Как будто у меня грипп – очень сильный, требующий недельного больничного грипп. Я начинаю дрожать, температура в голове поднимается, в висках стучит. Я стягиваю одежду, словно какое-нибудь безумное, отчаявшееся животное – старую кожу; есть что-то примитивное и странно рептильное в том, как уродливый серый спортивный костюм спадает с меня, и я заползаю на кровать, голый и обновленный, наслаждаясь прохладой и теплом постельного белья.

Я заворачиваюсь в одеяло и вцепляюсь в него, как в спасательный плот. И лежу так много часов, но это могут быть и минуты, а могут быть годы. Время для меня останавливается. Затем я смутно осознаю, что кто-то зашел в комнату и пытается говорить со мной.

– Чарльз. Ты меня слышишь?

В голосе звучит настойчивость. В мамином голосе. Я поднимаю глаза, моргая от яркого света у нее над головой.

– Да… что? – говорю я, ничего не соображая.

Она наклоняется и поднимает что-то с кровати.

– Чарльз, сколько ты выпил? Ибупрофен с кодеином. Здесь пустой блистер. Сколько таблеток ты выпил?

Я понимаю, что она держит упаковку таблеток и достает из нее блистер.

– Что? – повторяю я, лишь смутно понимая причину ее паники.

 – Нет. В смысле, я принял не много. Всего… две.

– Ты уверен? – твердо спрашивает мама, и я киваю.

Она облегченно выдыхает:

– Извини. Я просто… я волновалась.

– Знаю. Все нормально, – я пытаюсь сесть. – Я бы этого не сделал.

Она кивает:

– Я не думала, что сделал. Просто немного испугалась, увидев тебя с упаковкой. Ничего.

Я тру глаза.

– Мне нехорошо.

– Это шок, – отвечает она.

Она кладет руку мне на плечо. Думаю, она хочет сказать что-то утешающее, но вместо этого говорит:

– Я не глупая.

Я знаю, что произошло. Как я уже сказала, я не хочу обсуждать это, пока не приедет твой отец. Но я обещаю, что мы сделаем все возможное, чтобы защитить Титуса.

У мамы низкий, тихий голос и, по ее обыкновению, спокойный и сдержанный.

– Твой отец уже связался с нашим адвокатом. Титус никогда не сядет в тюрьму, не пойдет под суд и даже не будет арестован полицией. Если это в наших силах.