Йоч. Бизнес с подсознанием

Сила слова, сила кулака, сила намерения тоже не решали вопрос. Теоретически сила слова могла бы помочь, но на сознательном уровне манипуляция с любимым человеком казалась мерзкой и тошнотворно-унизительной процедурой, а на подсознательном – интуиция давала понять бесперспективность подобного занятия. Разводить предполагалось свои же иллюзии – это был бы уже полный абсурд. К тому же юношеский максимализм бубнил, что Вадика должны любить уже за сам факт его существования, и опыту пока нечего было возразить в ответ.

Тогда Егоров задумался о природе своих страданий. Ему уже попадались в руки буддистские тексты, которые сначала воспринимались как занятная философия и не более. Но собственный жизненный опыт показывал, что это ни хрена не философия, а конкретное руководство к действию, и каждый день это доказывал. Будда был прав: ум рождал мысли, мысли несли беспокойство. И лишь проблему Саши буддистские трактаты никак не могли одолеть. В теории все выглядело гладко. А на практике? Перестать думать? Допустим.

А как учиться? В этом тупике он блуждал пару месяцев, костеря Будду и все его восточное разводилово.

А потом Егорову приснился странный сон. В ночном сосновом лесу он шел к горевшему вдали костру. У огня на поляне сидели трое мужчин в одинаковых белых тогах. Один был азиат с круглым молодым лицом и достаточно пухлым телом. Второй выглядел скорее европейцем или жителем Ближнего Востока – тоже молод, но сух и подтянут, с маленькой опрятной бородкой. Третий больше походил на араба, но со светлой кожей, широкими плечами и черными жгучими глазами.

Блики огня зеркально отражались на белоснежных тогах, создавая впечатление будто пламя и является тканью их одежд. Сам огонь тоже был странным – он ни от чего не горел, а просто висел в паре сантиметров над землей, не трогая сухие хвойные иголки лесной подстилки и редкую молодую зелень, пробивавшуюся сквозь нее. Костер не давал дыма и почти не производил тепла: его языки состояли из нескольких переплетенных маленьких ярких радуг, переливающихся одна в другую.

«Чего ты хочешь?» – раздался вопрос. Но его обозначали не слова, а молчание мужчин. Вадима такой способ общения не удивил, как не удивляет человека вся белиберда, что происходит с ним во сне. Одновременно он ощутил забытое детское чувство сказки и ожидание близкого чуда от золотой рыбки. Правда, в его случае рыбка оказалась скупердяйкой и была готова удовлетворить только одно желание вместо трех.