КГБ против СССР

Все было бы по-прежнему и сегодня, если бы Людмила Ильинична вдруг не почувствовала себя нехорошо, и Клаше, как ласково звала ее хозяйка, не пришлось остаться, чтобы помыть посуду – чистоту любил еще покойный муж Людмилы Ильиничны, а графские порядки здесь нарушать не принято было и после его смерти; ни о какой грязной посуде не могло быть и речи. Людмила Ильинична накануне посетила какой-то важный прием в Доме литераторов, и, наверное, несколько бокалов вина, что она позволила себе выпить по торжественному случаю, обеспечили ей на следующий день скачок давления.

Немного перекусив, она приняла лекарство и легла, а Клаша задержалась на кухне, когда в дверь постучали.

Домработница подошла к двери, и спустя время из коридора в комнату полетел ее голос:

– Люда, тут милиция! – домработница была младше Людмилы Ильиничны лет на десять всего, да и знала ее с молодых ногтей, что позволяло обеим обращаться друг к другу на «ты».

– Какая милиция? Зачем? Я никого не вызывала…

Дальше слышался только глухой голос из-за двери, который сообщил, что, дескать, их соседей снизу заливает.

Домработница отвечала, что не понимает, какая связь между милицией и заливом квартиры, но клялась, что протечки в ванной у них нет и все в порядке. Глухой, едва различимый в комнате голос снова что-то неразборчиво ответил ей. Хозяйка насторожилась и села на кровати, когда домработница с круглыми глазами влетела в ее комнату.

– Сказали, что там труп…

– Где труп?

– Внизу, под нами.

– У Скоробогатовых? С ума можно сойти… Ну а мы-то тут причем?

– Не знаю, сказали, что от нас льет, и они место преступления осмотреть не могут.

С ними еще какой-то человек, сантехник, наверное. Просят пустить, чтобы, значит, устранить течь…

– Ну пусти. Пусть пройдут и убедятся, что у нас все в порядке. Может, в стене труба лопнула или еще что…

Толстая снова легла, когда услышала звук закрывающейся входной двери и голоса в прихожей.

– Вы одна дома?

– Нет, хозяйка еще.

– Какая хозяйка?

– Толстая Людмила Ильинична.

Это ее квартира. Я тут только домработница.

Молодой черноглазый милиционер с колоритными украинскими чертами лица и характерным же одесским говором – представители этой национальности Клавдии были хорошо знакомы – недовольно глянул на сантехника. Тот пожал плечами, ничего ему не ответив. Милиционер кивнул ему на открытую дверь в ванной, он сразу прошмыгнул туда, а двое в форме и Клавдия вошли в комнату хозяйки.