Мирай Тойота рассказывает о своем конце

 – Кирияма-сан меня ненавидит и хочет убить!

– Хватит! – потерял терпение Мартин и учтиво отстранил от себя Мирая. – Я совсем уже запутался в этих ваших японских интригах! Кому из вас двоих мне верить?!

– Может, тому, кто с тобой с первого курса Гарварда?! – сказал Юки сердито.

– Логично! А этому надо сделать холодный компресс! Еще не хватало, чтобы переводчик «Глории» сидел на переговорах с разбитой мордой!

Пока Мартин усаживал Мирая на стул и смывал кровь с его лица холодным полотенцем, Юки подробно объяснил ему суть дела:

– Наш переводчик – просто конченый извращенец, который играет с нами в свои садо-мазо игры! Я, видите ли, злой папочка, который его наказывает, а ты добрый, который его утешает! Не слишком ли тебе в «Глории» вольготно, они (*Демон, бес (яп.

))? Может, сразу секс втроем устроим, чего мелочиться-то?!

– А вы согласны?! – тут же встрепенулся Мирай с энтузиазмом.

– Молчать! – Юки с силой запустил в него подставку для карандашей.

– Харетересу-сан, Кирияма-сан опять меня обижает! – завыл Мирай, обливаясь слезами.

– Тебе всего двадцать шесть, а ты уже перепробовал все извращения и не знаешь, как удовлетворить свою похоть! – продолжил орать на него Юки.

– Двадцатого февраля мне будет уже двадцать семь! – возразил Мирай.

Вот, откуда эти ядовитые ящеры прознали про его День рождения…

– А в сорок с тобой что будет? Твоя несдержанность приведет к тому, что тебя просто ничего не будет радовать! Тебе постоянно будет хотеться все больше и больше! Тебе всегда будет мало! Ты просто превратишься в отвратительное преступное животное, для которого не существует ничего человеческого!

– Какие сорок?! Я не знаю, что со мной завтра будет, какой смысл задуматься о том, что будет со мной в сорок?!

– Не дергайся, пожалуйста, – одернул его Мартин и приложил холодное полотенце к кровоподтеку на щеке.

 – Меня вот больше не будущее твое беспокоит, а прошлое. Это, конечно, не мое дело, но что, черт возьми, с тобой случилось, раз ты опустился до такого… – Мартин засмущался, подбирая подходящее слово.  – Либертинажа?! (Разврат, распутство (фр.))

От этого слова Мирая пробрала дрожь наслаждения, а затем он тревожно задышал и поднял на Мартина тяжелый взгляд заблестевших глаз. Волосы были растрепаны, из носа по губам текла кровь, которая закапала рубашку, галстук почти вылез из петли. Мирай выглядел очень несчастно и сексуально.

– Что Вы хотите услышать, Харетересу-сан? – сказал он загробным севшим голосом.