Мирай Тойота рассказывает о своем конце

Курт что-то промычал в знак протеста.

– У меня не забалуешь. Вставай давай! – настаивал Мирай, тряся его сильнее.

– Еще пять минут…

Мирай отступился и улегся у него в изголовье, оперевшись на локоть.

– Слушай, – сказал он. – У тебя такая классная комната. Почему ты спишь здесь?

Курт открыл глаза и молчал несколько секунд, глубоко и сонно дыша.

– Не могу привыкнуть, что снова могу быть в комнате один, – сказал он.

Мирай мысленно дал самому себе леща. Он был в курсе, что Курт в четырнадцать лет попал в детдом, а через год загремел в колонию для малолетних преступников, в которой отмотал три года.

– Не люблю надолго оставаться один, – продолжил Курт по своей инициативе. – Я вовсе не против, когда Мартин просит кого-нибудь посидеть со мной. Я против, когда со мной начинают обращаться, как с неполноценным. Я нормальный.

Мирай с сочувствием улыбнулся, глядя на его макушку.

– Я тоже устал быть один, – вдруг самопроизвольно вырвалось у него.

– Ты живешь один?

– Не совсем. У меня есть цветок в горшке. А еще за моим холодильником живет паук и постоянно плетет там сети.

– Ты его не выгоняешь?

– Нет, я спокойно отношусь к насекомым.

– Я тоже не понимаю людей, которые боятся пауков и пчел. Они же такие маленькие, чего их бояться?

Мирай засмеялся и, умиленно глядя на Курта, осторожно погладил его по волосам. Тот, довольно заулыбавшись, обмяк под его рукой и мгновенно заснул.

– А ну, вставай! – потряс его за голову Мирай.

Пока Курт мылся, Мирай поставил вариться рис и приготовил ему яичницу с сосисками.

– Да не суетись ты так, – сказал Курт, когда вышел из ванной комнаты. – Рейджи скоро придет и все приготовит.

– Зачем ждать Рейджи-сан, когда есть я? – свирепствовал Мирай, доставая из холодильника все подряд овощи и банку с натто. – Я обещал Харетересу-сану, что присмотрю за тобой и обо всем позабочусь. Это так приятно, когда в доме кто-то есть и ты можешь сделать ему завтрак.

Курт пристально уставился на него, стоя в дверном проеме и машинально вытирая волосы полотенцем. По его молчанию Мирай понял, что опять ляпнул что-то, чего не собирался.

– Вот, что я имел в виду вчера, – сказал он, краснея. – Я так привык быть один, что два дня с кучей народа, с которыми так весело, – это просто праздник какой-то. Я уже не помню, когда в последний раз так здорово проводил время и это не закончилось каким-нибудь свинством.