Мирай Тойота рассказывает о своем конце

 – Ки, я посмотрел ту дораму, которую ты мне советовал! Я правильно понимаю, что героиня сказала своему парню убить себя, чтобы доказать свою любовь? Он сиганул с крыши и кердыкнулся, а она потом ходила страдала и строила из себя дебилку, которая даже не могла сказать «доброе утро», когда с ней здоровались, как с нормальным человеком?

– Совершенно верно! – закивал Кицуне.

– Ну офигеть! А ее еще все жалели! Как же меня бесят ваши мультики и сериалы! «Я очень тебя люблю и любила всю жизнь, поэтому хочу, чтобы ты достался моей лучшей подруге».

Или: «Я ненавидела своего сына, но я любила его». Это, блин, как?! Или в героя летит автоматная очередь, а он в это время выясняет отношения с телкой, и она ему такая: «Все будет хорошо, ты справишься!», а он ей: «Да, мать его, я не сдамся!» И так минут десять! За то время, пока они болтают, целую армию расстрелять можно! Где логика вообще?

– Не забывай еще про невинных девушек в коротеньких юбках, – сказал Акума, – которые сначала схватят парня за член, а потом бьют его по морде, обзывают извращенцем и убегают в слезах, треся сиськами.

– О, это вообще классика по-японски! Или когда девочка после изнасилования вместо того, чтобы пойти в полицию или больницу, идет жаловаться к физруку-извращенцу! Без обид, конечно, но такой дичи, как в вашей стране, я еще нигде не видел!

– Ты, кроме нашей страны, нигде и не был, – напомнил Кицуне.

– А, точно, – осекся Курт, потирая затылок.

Мирай тем временем пялился в потолок, а точнее, на плафон приглушенного светильника, который висел аккурат над котацу.

– Если повесить на него что-нибудь красное, будет похоже на китайский ресторан, где курят опиум, и мы можем представить, что мы в Китае, – сказал он.

Глупо предполагать, что в гостиной Хартлессов нашелся хотя бы один человек, который сказал, что это самая безумная идея, которую он когда-либо слышал. Когда Гин и Кицуне прискакали на кухню за свободными стульями, а Акума выклянчил у Рейджи ее красный шифоновый палантин, Мартин и Юки решили сходить проверить, что несносный молодняк затеял на этот раз.

Так они увидели Курта, исполняющего смертельный номер, стоя на составленных друг на друга стульях и пытаясь нацепить на плафон палантин Рейджи. Мирай подстраховывал его, чтобы тот не сверзился, и давал указания, как с умом повесить палантин.

– Он же боится высоты! – ахнул Мартин, схватившись за волосы и бледнея.

– Идеально! Теперь слезай скорее, пока не убился! – велел Мирай.