Мюнхэ. История Сербии / история «Хостела»

Цвет его лица сделался бледно-белёсым, душа ещё при жизни словно бы оставляла его.

Мужчина питается жизненной силой женщины, а женщина – силой мужчины. Такое установление самой природы. Разница лишь в определении этой силы. У женщины она сосредоточена в ласке и в тепле, за счёт коих поддерживается огонь в доме – тепло рождает тепло, а мужчина от природы устроен по-иному. Он человек войны, охотник, добытчик. Сама жизнь делает его суровее, но это не означает, что ему нравится быть таким. Он нуждается в тепле сродни ребёнку, для которого холод этого мира становится почти первобытным ужасом.

Женщина же, напротив, нуждается в опоре. Потому и задуманы мы Богом как единое целое, как части друг друга. И потому, если одна часть начинает умирать или ослабевать, следом за ней ослабевает и вторая.

Причиной всего были муки совести, которые испытывал Георгий после убийства отца. Я старалась убедить его, да и сам он понимал, что иного выхода у него не было – если бы отец отдал его властям, то его ждала бы смертная казнь.

Знай я о том, что любимый умер из-за меня, смогла бы ли я жить на этом свете? Ясно, нет. Так что же? Закон природы в том, что нужно отдать меньше, чтобы сохранить больше. Наши солдаты гибнут на войнах ради того, чтобы спасти жизни своих земляков – куда более многочисленных, чем ратное войско. Убив одного человека, пускай даже и самого родного, Георгий тем самым спас две жизни – свою и мою. Я не переставала ему это говорить…

– …Я это прекрасно понимаю…

– А что тогда? Что заставляет тебя так гореть? Тоска по родителю? Так ведь и мне не легче – мои мать с отцом хоть и живы, а ведь не встретимся уж до гроба, и оттого не менее, а даже более тоскливо.

– И не в этом дело тоже. Пойми – я убил отца. Отца, который воспитывал во мне исконно сербские черты, выпестовал уважение к родине, любовь к природе, почёт к старшим. И всё то, что я назвал, умерло вместе с ним во мне. Конечно, не сразу я забуду те уроки и правила, которые он мне внушил, но своим выстрелом я разжёг тот пожар, который уничтожит во мне всё человеческое.

Убить человека и убить отца – вещи разные…

– Но ведь никогда дети не живут ради своих родителей. Потому и умирают предки раньше потомков, и это правильно, и так будет всегда.

– Ты права. Но дело в том, что родители живут ради детей. Ради их блага и уж никак не ради того, чтобы пасть от их же пули по их же блажи. И потом… есть ещё одно обстоятельство, которое тяготит меня куда сильнее смерти отца. Народ. Мой народ.