Мюнхэ. История Сербии / история «Хостела»

Как я взгляну ему в глаза? Что скажу? Какие слова найду в оправдание? Не сказать ли мне, что моё желание и похоть отправили старика Петра на тот свет? Какие найти слова, чтобы оправдаться хоть как-то, хоть перед живущими, не говоря уж о Высшем Суде, чтобы не провалиться от стыда и презрения сквозь грешную землю?..

Последнее его выражение я осознала не сразу.

– Ты… ты собираешься глядеть в глаза своему народу? – спросила я с робостью и смущением, но втайне – с радостью. Неужели он подумывает о возвращении? Меня, как видно, глупую женщину, тешила мысль о том, что мы можем вернуться – даром что ему придётся отправиться на каторгу, сейчас и она мне казалась не такой страшной, как разлука с отчим домом.

– Человек связан с родиной, где бы он ни находился. Он пупом прирастает к той земле, что его родила – и потому не знает история, чтобы беглец или блудный сын не возвратился в кои-то веки в родные пенаты. Возвращению быть, это факт. И я молю Бога, чтобы случиться ему при нашей с тобой жизни, ведь хоть мёртвые сраму не имут, а говорить о прощении и вине им всё же тяжелее, чем живым…

Слова его повергли меня если не в уныние, то в непостижимые размышления – где было так далеко ходить в мысленных дебрях простой дочери торговца? Меня угнетали вечные мрачные думы Георгия, от которых его и без того тёмное лицо становилось иссиня-чёрным.

Страшно себе представить, но тогда я впервые поняла – а после многократно слышала от других, – что именно это убийство, а вернее, та решительность, которую Георгий проявил по отношению к отцу, и переломили выбор сербов, сделав позже Георгия вождём этого свободолюбивого народа.

Лихие, взрывные сербы, хоть внешне и не могли не осудить его за проявленную жестокость, в душе боготворили его. Вот только знали бы они, какую цену после он за всё это заплатил…

Наконец произошло событие, внёсшее суету в нашу привычную грустно-размеренную жизнь. Чтобы помочь русскому царю, австрийский король объявил войну туркам. А поскольку турецкий сателлит – Сербия – лежал ближе всего к месту их бойни, к владениям русского государя, то решил напасть на неё.

Так войска султана вынуждены будут отбиваться не от одного, а сразу от двух противников, что, конечно, тяжелее. Георгий не стал дожидаться рекрутского набора и сам записался в гайдуки. Решение его, как и многие, которые он принимал до и после, вызвало во мне противоречивые чувства. С одной стороны, он будет воевать с сербами, со своими же братьями, что не может меня радовать.