Хроники Нетесаного трона. Клинки императора

Изнутри доносились вопли обреченных людей, огонь пожирал смолистые балки. На подоконнике появилась чья-то рука, окровавленная и обгоревшая, заметалась, ища возможность уцепиться, и снова пропала внутри. Потом все строение задрожало, медленно отъехало от берега и, наконец, словно истощив последние силы, обрушилось под собственным весом, сложилось внутрь и кануло в воды бухты.

7

Адер уй-Малкениан, стараясь не дрогнуть лицом, смотрела, как солдаты в ослепительно блещущих доспехах раскрывают перед ней тяжелые, кедрового дерева, двери в гробницу ее предательски убитого отца.

«Если хочешь сыграть роль в жизни империи, – снова и снова повторял ей Санлитун, – ты должна научиться скрывать свои чувства. Мир видит то, что ты ему показываешь, и судит тебя по тому, что ты перед ним раскрываешь».

Слово «мир» казалось вполне уместным для тех, кто сейчас наблюдал за ней, – десятки тысяч граждан Аннура собрались в долине Вечного Сна, чтобы увидеть, как великого человека укладывают на покой в этой узкой голой расщелине, окаймленной рядами гробниц ее предков.

Какое бы горе ее ни снедало, плакать перед ними было недопустимо. Она и так казалась здесь не на своем месте – молодая женщина среди кучки престарелых верховных министров, сплошь мужчин.

На самом деле место, которое она занимала на возвышении, принадлежало ей по праву, и даже дважды: во-первых, в силу ее императорского происхождения, а во-вторых, поскольку она совсем недавно получила пост министра финансов. Назначение было оговорено в завещании отца.

Высокий пост, почти равный званию кенаранга или мизран-советника, она готовилась занять бо?льшую часть своей жизни.

«Теперь я готова», – внушала она себе, думая о тысячах прочитанных ею страниц, о бесконечных делегациях, которые принимала от имени отца, о бухгалтерских книгах, которые изучала далеко за полночь.

Адер разбиралась в аннурских финансах лучше уходящего в отставку министра и тем не менее не сомневалась, что никто из собравшихся в этой долине не считает ее кандидатуру уместной.

Тысячи глаз, обращенных сейчас в ее сторону, видели в ней прежде всего женщину, засидевшуюся без мужа и детей, достаточно привлекательную для брака (даже без своих имперских титулов), хотя и, возможно, чересчур худую, высокую и меднокожую для города, где в моде были приземистые смуглые женщины с пышными формами. Адер прекрасно знала, что прямые волосы подчеркивают угловатость ее лица, придавая ей излишне суровый вид.