Пепел Нетесаного трона. На руинах империи

Это не мешало свидетелю тыкать его всякий раз, стоило Руку отвернуться – за едой, в воде, с кормы каноэ… Как видно, старик и перед смертью не лишился двух неразлучных радостей – тяги к борьбе и гордости.

Но еще до следующего хрипящего вздоха взгляд у него потух.

– Это никуда не годится, Кха Лу.

– Я оставил это имя позади вместе с дельтой, – покачал головой Рук.

– Благосклонность богов не скинешь, как жилет, – сдавленно, словно кашлянул, усмехнулся свидетель.

– Я почти двадцать лет не видел Кем Анх и Ханг Лока.

– А эту свою богиню… Эйру? Ее ты когда в последний раз видел?

– Эйра не бродит по дельте, – пояснил Рук. – Ее сила не от…

Он не успел договорить: свидетель поймал его запястье и с лихорадочным усилием выкрутил руку – перевернул ладонью с запекшимися ранками змеиного укуса вверх и хмыкнул, убедившись, что не ошибся.

– Давно?

– Третьего дня. Около полудня.

– Другой на твоем месте уже протух бы.

Рук снова кивнул.

– И готов поспорить, ты до сих пор видишь сквозь тростники и сквозь стены.

– Только тепло, – тихо ответил Рук.

С ним одним, со свидетелем, он поделился своей тайной.

– Это сила, – проворчал тот. – Это дары богов. Теперь тебе понадобятся эти дары, Кха Лу.

– Зачем? – настороженно спросил Рук, уже предвидя грозный ответ.

– Нечто пришло в дельту, – ответил свидетель. – Нечто новое.

– Знаю. Вестники побывали и в городе.

– Я бы их вестниками не назвал, – нахмурился свидетель, – но я могу ошибаться. Вероятно, я слишком состарился и поглупел, чтобы понять их послание.

– Тот, с кем я говорил, нес что-то о Владыке, о каком-то Первом.

– Здешний вовсе не говорил. Мне кажется, они и не владеют речью.

– Они же люди? – опешил Рук. – Нагие красавцы в ошейниках?

Старик мрачно покачал головой:

– Не люди и уж точно не красавцы. Я бы попробовал объяснить, но проще тебе самому посмотреть. – Он, гримасничая, приподнялся на локте. – Помоги-ка мне встать.

* * *

В дельте обитали десятки разновидностей летучих мышей – камышовые и речные, рыжие, косматые, крошечные пушистые, размером с большой палец; парнозубые, кровопийцы и множество других, которых Рук не знал по имени.

В сумерках они взлетали из камышей большими темными стаями, мутили последние лучи солнца, а иногда плотной тучей затмевали восходящую луну. Для глаз Рука их теплые мохнатые тельца оставляли в воздухе красные штрихи на черном; завитки и полоски остывающего тепла складывались в огромную, но недолговечную карту полета.