Пепел Нетесаного трона. На руинах империи

А если бы и не искала, я, сам знаешь, на Арену не хожу. Зато ходил Чуи. И еще кое-кто. Говорят, когти длиной с весло.

– А еще атаки были?

– Только на Бани, – покачала головой Бьен. – Сгорели почти дотла.

– Пленников жрецы захватили?

– Одного. Объявили, что его казнят на ступенях Кораблекрушения завтра на рассвете. – Лицо ее сурово застыло. – Если бы не ждала тебя, пошла бы посидеть с ним эту ночь.

– Я рад, что не пошла. Доброта в этом городе стала опасной игрой.

– Это не игра, – ответила она. – Какие бы преступления он ни совершил, сейчас он наверняка в ужасе.

Рук предпочел уклониться от спора.

– Тот был в таком же ошейнике? – Он указал на странную змею, обвившую шею вестника.

– Не слышала такого, – мотнула головой Бьен. – Но ведь не бывает подобных совпадений? Аннурцы сжигают Пурпурные бани, и тут же, на следующее утро, объявляются эти голые придурки, толкующие о наступлении войска.

– Какое там войско? Горстка солдат подпалила Бани.

– Бани служили главной казармой зеленых рубашек.

– Все равно выглядит как-то бестолково. Аннурцы завоевали мир благодаря тщательному планированию, а не случайным поджогам.

– Может, они отчаялись. Или что-то у них пошло не по плану.

– Может, и так, – кивнул он.

Бьен собралась ответить, но тут вестник дернулся, попытался сесть, упал навзничь, но сумел схватить ее за запястье. И открыл глаза, остекленелые, но властные.

– Готовьтесь! – простонал он.

Бьен глянула на Рука и снова на вестника.

– К чему готовиться?

– Владыка.

– Что за владыка? – тряхнул головой Рук.

– Первый. Я вам говорил. Я, как мед, вливал вам в уши истину, а вы не желали слышать.

Руку его слова не казались медом. В них чудились шипы и зазубрины угроз.

Лоб вестника взмок. Сейчас он выглядел еще белее, чем утром на мосту.

– Нет, мы слышали, – ответил Рук. – Великая святая цель и все такое прочее. Но кто он такой?

– Наш источник и очиститель. Тот, кто явится, чтобы сломать вас и сложить сызнова.

– Вот за такие разговоры, – строго напомнил Рук, – тебя чуть не убили на мосту.

– Убийство… – Лежащий слабо покачал головой. – Что моя смерть, что значит одна моя жизнь против всего, чем я был и стану?

Рук дернул плечом, отгоняя досаду.

– Говоришь, у него войско…

– Не войско – воинство. Великая армия его людей.

– Прекрасно. И откуда они? Сколько людей?

– Все.

– Все?

– Каждая женщина, мужчина, ребенок из каждого хоти.