Присягнувшая Черепу

На долю мгновения мне представилось, что мы не стоим на вершине горы, а плывем в пустоте за ее краем, качаемся на волнах тьмы, или не качаемся, а падаем в неосязаемом скольжении воздуха по коже. Такова истина Ананшаэля: мы умираем – все и всё время. Рождение – это шаг за край. Вопрос только, чем мы займемся в падении.

Казалось, глаза Элы отвечали на мой вопрос, просто я не умела понять ответа. А потом клинок так же мгновенно исчез, скрылся в ножнах на ее поясе. Она не шагнула от меня, но как бы отдалилась, словно между нами разом порвалась связь.

Можно было на этом остановиться, просто кивнуть и уйти.

Но я никогда не умела отступать.

– Я не могу стать тобой, – тихо сказала я.

– Этого и не требуется, – кивнула Эла.

– То, что ты называешь любовью, для меня, может, вовсе и не любовь.

– Твои руки… – Эла взяла меня за запястье, подставила мою ладонь лунному лучу, – не мои, но это руки. Твоя любовь – не моя любовь. Это не значит, что я не способна ее увидеть и узнать.

– А если ты ошибешься? Если я полюблю, а ты не узнаешь моей любви?

Она взяла и другую мою руку. Мы стояли на краю пропасти лицом к лицу, словно влюбленные. Мне показалось, ради меня она делает серьезное лицо – так взрослый изображает внимание к разъяренному малышу.

– Тогда, Пирр, я приду убить тебя, а ты защищайся.

1

Обитатели дельты реки Ширван бегло владеют языком моего господа. Из них и самый малый не отличается безобидностью. Обернувшаяся вокруг тростникового стебля многоножка убивает одним укусом.

Как и глазной паук величиной не более моего ноготка. В протоках играют стайки квирн со стальными зубами в длинной, длиннее хвоста, пасти; я видела, как им на съедение – в жертву старинным запретным богам – бросают козла и рыбы превращают тушу в кровавую пену. В дельте обитают крокодилы, помнящие аннурское вторжение; чудища в двадцать пять футов сотнями лет таятся в прибрежных зарослях, и имена самых грозных передают из поколения в поколение: Милый Ким, Плясун, Любимчик… Из всех обитателей дельты им опасен лишь ягуар, что послужило бы нам утешением, если бы этот зверь не любил и человечину. С крокодилами и квирнами нетрудно разминуться. А вот с ягуарами дело безнадежно, с тем же успехом можно убегать от собственной тени.

Первыми слугами Ананшаэля были животные. Задолго до нас по земле рыскали кровожадные хищники, чьи зубы, когти и витые жилы словно нарочно были созданы кому-то на погибель.