Присягнувшая Черепу

Они следили за расчисткой проток и постройкой мостов и переходов, они вершили суд и взимали налоги, они решали, какое государство удостоить торговых отношений, а какое наказать запретом на торговлю, они защищали жрецов – и те, не упуская из виду соотношение сил, если открывали рты, то вещали голосом зеленых рубашек. А страже все это удавалось потому, что она обороняла город флотом и оружием.

А потом пришел Аннур и убил их.

Конечно, на их место поставили других. Империи хватало ума и коварства сохранить должности, заменяя людей, а не возиться с полной переделкой государственного устройства.

В названиях сокрыта немалая сила, и люди далеко не сразу понимают, что под прежним именем подается что-то иное. Как случилось с зелеными рубашками: непобедимые защитники города обернулись заурядными стражниками и теперь разнимали пьяные драки в гавани и тащили в имперский суд самых явных смутьянов. Прежние владыки Домбанга стали прислугой, но и прислуга бывает опасна, если вооружить ее копьями, луками и подпереть сзади всей тяжестью империи.

Вышедший на площадь патруль был в обычном составе: четверо солдат в зеленых накидках на кольчуги. Заметно было, что солдаты старались сохранить блеск своих доспехов, да только в беспощадном зное Домбанга, где влага перемешана с солью, тонкий налет ржавчины на звеньях кольчуг пропечатался на линялой зеленой ткани, будто все эти люди неделя за неделей пачкались в крови из мелких ранок. И все же в сравнении с зелеными рубашками моего детства они выглядели более собранными и подтянутыми – тут я заподозрила влияние Рука.

Впрочем, и прежней расхлябанной солдатне трудно было бы не заметить голозадого пьяницу, орошающего памятник основателю города.

– Гражданин! – заорал старшина, здоровенный мужчина, хотя мышцы у него с возрастом начали переплавляться в жир.

Пьяница не услышал – все таращился на свою красную ладонь.

– Гражданин! – вновь заорал стражник.

Подчиненные вслед за ним ускорили шаг.

Гуляки почуяли беду и попытались оттащить дружка, но тот запутался в упавших штанах, да и соображал спьяну плохо, так что хватило его только на то, чтобы выставить вперед липкую ладонь.

– Красная длань… – бормотал он и добил себя, процитировав Чонг Ми: – «Я видела кровавые длани, десять тысяч кровавых дланей вздымались из вод, сокрушая город».

Старшина зеленых рубашек вздрогнул так, будто слова вонзились ему в грудь. Опомнившись, он нацелил копье и гаркнул приказ.