Приз

Матросы на палубе также боролись с ужасающим креном, и нижняя сторона корабля, еще не ушедшая под воду, была полна белых шапок. Вирджиния посмотрела на мачты и застыла. Девлин О’Нил с кинжалом в зубах лез на фок-мачту, другой человек следовал за ним. Над ними колыхался фок, словно умоляя бурю опрокинуть их.

Он погибнет, подумала Вирджиния, как погиб тот матрос. Пока он полз, борясь с ветром и дождем, фрегат угрожающе продолжал крениться.

Вирджиния наблюдала, загипнотизированная страхом. Даже если он не умрет, они все равно обречены, так как ему не удастся обрезать парус.

О’Нил остановился, словно бы от усталости, и человек ниже его остановился тоже. Вирджиния не могла отвести взгляда. Она молилась, пока оба моряка отдыхали, прижавшись к качающейся мачте.

Девлин пополз дальше. Добравшись до нижней планки, откуда упал матрос, он начал перерезать оснастку. Другой человек присоединился к нему. Прошло несколько кратких моментов, казавшихся вечностью, пока массивный парус не освободился и не уплыл в ночь.

Корабль со стоном начал выпрямляться.

– О боже! – шептала Вирджиния, наблюдая за осторожно, но проворно спускающимся Девлином. Было очевидно, что он спас корабль и экипаж, сделав то, о чем другие не осмеливались даже подумать.

Она задрожала. Этот человек не знал страха.

Вирджиния чувствовала, что никогда в жизни так не боялась.

Она сама не знала, сколько времени просидела там, когда матрос подбежал к ней:

– Капитан говорит, чтобы вы шли внутрь.

Вирджиния не успела прореагировать.

Ее втолкнули в каюту, а матрос изо всех сил пытался оторвать дверь от наружной стены, наконец захлопнув ее.

На сей раз она услышала щелчок замка.

Вирджиния дотащилась до кровати и рухнула на нее, теряя сознание.

Солнце ярко светило сквозь иллюминаторы каюты, когда она очнулась. Каждый кусочек ее тела болел, в голове стучало, а тяжелые веки не желали подниматься. Вирджиния никогда в жизни не была такой измученной и не хотела просыпаться. Она уютно свернулась под одеялом, ей захотелось подоткнуть его за спиной, но, попытавшись это сделать, она осознала, что в кровати не одна.

Длинное крепкое тело прижималось к ней, согревая ее от плеч до пальцев ног. Она почувствовала легкое дыхание на подбородке и руку, лежащую на ее талии.

«Боже мой!» – подумала Вирджиния, моргая при ярком утреннем солнце.

Она уже знала, кто лежит рядом с ней, уставясь на большую бронзовую руку О’Нила. Вирджиния судорожно глотнула, чувствуя странное тепло внутри.