Философия и социология гендерных образов и ценностных ориентаций

По иронии судьбы, это тот самый проект Вин, который Фуко отвергает как кооптирование сфокусированным на сексе дискурсом контроля. Тем не менее, новый позитивный христианский взгляд на секс выдвигается как необходимая и нормативная корректировка для стоиков гностические и августинские элементы в традиции, которая оскорбляла тело, осуждала сексуальное влечение, поощряла сексуальное воздержание и допускала сексуальную активность только с точки зрения творческих намерений. В настоящее время сексуальность и сексуальное наслаждение считаются хорошими и важными путями к личному удовлетворению.

Этот шаг к уравновешиванию может, как предупредил Фуко, придать сексу непропорционально важную роль в человеческом опыте и благах, что неоправданно маркирует сексуальную ориентацию как составляющую личной идентичности. Но это фактический случай, когда современная западно-христианская этика имела тенденцию сосредотачиваться на личных и интерсубъективных значениях секса, как в коммуникативном, так и в приятном смысле; преуменьшил размножение; подчеркнул важность равенства и свободы в установлении сексуальных отношений; и ценил сексуальность как основу личности, социальных взаимодействий и даже религиозного опыта.

В широко цитируемой книге, даже вехой для недавнего ревизионистского христианского признания секса, протестант (Объединенная церковь Христа) теолог Джеймс Нельсон заявил два десятилетия назад, что «наши тела всегда являются сексуальными телами»[2 - Nelson, James B., and Longfellow, Sandra P.

(eds.), Sexuality and the Sacred. London: Westminster John Knox Press. 2010 P. 213].

В то же время следует отметить, что дебаты в католицизме касаются не столько традиционного идеала гетеросексуальной, репродуктивной моногамии, который поддерживает большинство католиков, но характера и степени допустимых исключений из этой нормы. Область согласия по традиционным сексуальным ценностям среди католиков гораздо шире, чем полоса разногласий, однако могут возникать поляризованные дебаты между католическими «либералами» и «консерваторами».

Отчасти из-за влияния монолитной педагогической власти даже узкие вопросы, такие как допустимость контрацепции в браке, стали «проверкой» католической ортодоксальности.

Многие основные протестантские конфессии в этом столетии поддерживали деформацию власти Реформации и ассимилировали либеральные социальные и политические ценности с их интерпретацией христианской жизни, по крайней мере, в промышленно развитых странах.