Insipiens: абсурд как фундамент культуры

– Да, – улыбнулась мать, – но у тебя же дома нет голодного кота…

Непонятое поведение имеет больше шансов на имитацию, тогда как понятое поведение имеет все шансы на модификацию или вовсе на отказ от него (в зависимости от обстоятельств). Иными словами, непонятое поведение может копироваться с максимальным тщанием, доходящим до иррациональности, а заодно может служить отличным механизмом слепого подчинения традиции. В этом и есть опасность непонятого имитируемого поведения: оно может даже тысячелетиями воспроизводится по всё тому же принципу "так принято" или "на всякий случай".

Так рождаются традиции – нечто, транслирующее ценности, давно утратившие актуальность.

Зародившееся около 3 тысяч лет назад рукопожатие изначально демонстрировало отсутствие у парламентариев спрятанного оружия – прошли века, исходное предназначение жеста себя изжило, но сам он остался. Часто можно слышать, что современное рукопожатие – это жест уважения, но это неправда, поскольку руку пожимают все, даже те, кто недолюбливают друг друга.

Это просто превратилось в пресловутое "так принято".

Изучение нейронных механизмов подражания привело их первооткрывателя Джакомо Ризолатти к заключению, что "имитация – основа всей нашей культуры, она лежит в основе множества социальных функций" (цит. по Семенович, 2010, с. 61). Осознание фундаментальной роли подражания в становлении всего человеческого также привело философа Рене Жирара к заключению: "Если люди вдруг перестанут подражать, исчезнут все формы культуры" (Жирар, 2016, с.

8). Если Ризолатти и Жирар правы (а они правы), то возникает вопрос: какая часть культурных норм и общественных институтов может существовать только благодаря имитации по причине их непонятости людьми?

Впрочем, вопрос этот риторический.

Иррациональный подход к рациональному

Конечно, людей неоднократно посещала мысль, что поведение человека обусловлено какими-то объективными причинами: если человек голоден, он ищет еду, если идёт дождь, человек ищет укрытие, если холодно, он утепляется, и т.

д. По такой схеме всё поведение упирается в какие-то условия объективной реальности и от самого человека зависит слабо. Поведение становится просто целесообразным самой окружающей действительности, как бы разумным её продолжением.

Исходя из таких представлений, философы всегда были вынуждены искать какие-то объективные (средовые) предпосылки даже для самого непонятного человеческого поведения.