Не от мира сего

Все правильно: знатный слэйвин и не менее известный у себя на родине хунгар всегда могли договориться. Не учел он только одного. Новгород в силу своей географии зависел от ввоза зерна из Низовой земли, как новгородцы иногда называли Владимирско-Суздальские территории. Из-за положения на карте, что ли?

Папа Ярослава наложил свою маленькую лапку на полустихийные меновые поставки в Ливонию и обратно. Каждой земле было чем торговать. Однако при тайном влиянии Всеволода, а именно он, если судить по отчеству, был родителем Ярослава, круг поставщиков зерна сузился до нескольких конкретных личностей.

Возникали временные трудности с транспортом, лихими людьми, порчей и прочим. Ненужные торговые люди самоустранились: барыги, как водится, всегда прекрасно чуют, чем бывают чреваты возникающие то тут, то там сложности.

Пролилась кровь, впиталась в землю и дала силы новой поросли. А Всеволод эту поросль обрабатывал. И в итоге выросла у него большая лапа, которой он мог успешно перекрывать все без исключения дороги для хлеба.

Голод – прекрасный стимул для верных решений.

Одним из таких договоров стал Ярослав и его брат Юра. Один формально начал числиться новгородским князем, согласующий свои решения со всякими там «вечами» и «правдами», другой – передавал приветы от почившего папеньки из Суздаля. Один раз даже прислал чуть ли не с почтовыми голубями разрешение Бати-хана, сделаться Ярославу князем всей земли ливонской. Как бы это дело назвали германские немцы: ярлык на княжение.

Вече возмутилось, а «правда» стала колоть глаза, ну и каленым железом в ладонь, как водится.

Обнаглевшие, было, княжьи люди сразу отказались от всяких ярлыков, объявили, что это все было шутка, да и ту сорока на хвосте принесла. Все, вроде бы стихло, но осадок, осадок-то остался!

Вот в такую кутерьму и пытался сунуться наивный рыцарь Стефан, потомок готов. Но судьба, видать, смилостивилась над изыскателем и отправила его перед самой дорогой к местному кузнецу. По какой уж надобности – не смог бы он сказать и сам, забыл.

Свидетельство о неведомом богатыре в виде двух разогнутых подков тихонько бренчало на ухабах в сумке, а отец этого силача щурил рядом на солнце глаза.

Подвода довезла их до деревни Рыпушкала, знаменитой своим святым, объявленным таковым по причине творимых им чудес. Нынешние попы его отвергали, особенно молодая их поросль. Но это было, скорее всего, от зависти. Чудеса не нуждаются в одобрении церкви. На то они и чудеса.

4.