Элантрис

Не всю нашу боль принес шаод; снаружи я тоже видел потерявших надежду людей, и их души становятся такими же искалеченными, как бедняги на площади. Если мы сможем вернуть элантрийцам хоть каплю надежды, их жизнь улучшится как по волшебству. – Он подчеркнул слово «жизнь», глядя Галладону в глаза.

– Другие банды не станут сидеть сложа руки и смотреть, как ты утаскиваешь их подношения, сюл. Им твоя игра очень скоро надоест.

– Мы подготовимся к их недовольству. – Раоден обвел рукой просторное помещение, в котором они находились.

 – У нас появилась подходящая база для операций, тебе так не кажется? Эта комната занимает бо?льшую часть здания, но в задней части есть много других, поменьше.

Галладон прищурился на облака:

– Ты бы мог выбрать помещение с крышей.

– Я знаю, – кивнул принц. – Но мне подходит именно это. Интересно, что здесь было раньше?

– Кораитская церковь.

– Откуда ты знаешь?

– Я испытываю особое чувство, сюл.

– Но откуда в Элантрисе взялась кораитская церковь? Элантрийцы сами считались богами.

– Снисходительными богами. Я слыхал, что в Элантрисе есть часовня Корати, самая красивая в мире. Ее построили в знак дружбы с Теодом.

– Очень странно. – Раоден покачал головой. – Получается, чужие боги построили храм Доми.

– Как я и говорил, элантрийцы не заставляли людей поклоняться себе; они и так не сомневались в собственной божественности. Пока не грянул реод. Коло?

– Ты много знаешь, Галладон.

– Это не преступление, – фыркнул дьюл. – Ты прожил в Каи всю жизнь, сюл.

Чем выпытывать, откуда мне все известно, лучше бы ты задумался, почему сам не знаешь многих вещей.

– Согласен. – Раоден оглянулся на новичков. Мареш все еще увлеченно объяснял, какие опасности грозят им в Элантрисе. – Его еще надолго хватит. Пошли, я хочу кое-что сделать.

– Мне придется бегать? – страдальческим голосом вопросил дьюл.

– Только если нас заметят.

Раоден не сразу узнал Аандена. Шаод сильно изменил его, но принц гордился отличной памятью на лица. Так называемый элантрийский барон оказался коротышкой с внушительным брюшком и несомненно фальшивыми висячими усами.

Аанден не походил на человека знатных кровей, но, с другой стороны, немногие из знакомых Раодену дворян выглядели образцами аристократии.

Тем не менее бароном Аанден не являлся. Человека, сидящего на золотом троне и правящего двором среди болезненного вида элантрийцев, звали Таан. Он был одним из искуснейших скульпторов Каи, но титула так и не получил.