Грядущая буря

Ладно хоть она не потребовала, чтобы он ей вина налил. С нее такое станется.

– Ну, что вы узнали? – спросил Ранд, отходя от окна и наливая кубок вина себе.

Мин подошла к кровати – с рамой из кедровых плах и с передней спинкой из окорённого дерева, протравленного до глубокого красновато-коричневого цвета, – и села, сложив руки на коленях. Девушка внимательно следила за Аливией.

Резкий тон Ранда заставил Кадсуане приподнять бровь. Он вздохнул, загоняя раздражение подальше. Он попросил Кадсуане стать его советницей, ценой чему стало согласие с ее условиями.

Мин говорила, что в будущем он научится у Кадсуане чему-то важному – таково было другое видение Мин, – и, говоря начистоту, данные ею советы не раз оказывались полезными. Так что с ее постоянными требованиями блюсти приличия вполне можно было примириться.

– Как прошли допросы, Кадсуане Седай? – осведомился Ранд более спокойным тоном.

Она отстраненно улыбнулась.

– Неплохо.

– Неплохо? – взорвалась Найнив. Хорошо ей – она-то не давала Кадсуане обещаний быть любезной.

 – Эта женщина кого угодно из себя выведет!

Кадсуане потягивала вино.

– Любопытно, дитя мое, чего еще другого ждать от Отрекшейся. У нее с избытком было времени на то, чтобы научиться… людей из себя выводить.

– Ранд, эта… эта тварь – все равно что камень, – поворачиваясь к нему, заявила Найнив. – Сколько дней ее допрашивали, а она из себя выдавила в лучшем случае одно-единственное предложение, от которого есть для нас хоть какой-то толк! Она лишь объясняет, насколько мы ей не ровня, какие мы отсталые и неразвитые.

Ну, порой еще высказывается, что намерена в конце концов всех нас убить.

Найнив потянулась было к своей длинной косе – но, спохватившись, отдернула руку. В последнее время она вполне успешно боролась с привычкой дергать себя за косу в гневе или раздражении. Ранд терялся в догадках, с какой стати обеспокоена Найнив, ведь ярости своей она и не скрывает.

– Судя по живописному описанию этой девочки, – заметила Кадсуане, кивком указав на Найнив, – суть ситуации она ухватила весьма точно.

Пфф! Когда я сказала «неплохо», то нужно было воспринимать это как «настолько хорошо, как можно ожидать, учитывая стесняющие нас ограничения». Если художнику глаза завязать, то потом нечего удивляться, что он ничего не нарисовал.

– Речь не об искусстве, Кадсуане, – сухо произнес Ранд. – А о пытках.

Мин посмотрела ему в глаза, и он ощутил ее беспокойство. Беспокойство за него? Не его же пытать должны.