Космер: Тайная история

Ты делаешь все новые шаги, и кажется, что вернуться на прежний путь можно в любой момент, как вдруг ты осознаешь, что давно заблудился. И вот ты уже в другом городе, оторопело гадаешь, почему тебя подвели дорожные указатели.

Дверь в комнату отворилась.

Шай сорвалась с кровати, едва не уронив бумаги.

За ней пришли!

Но нет!

Сквозь витраж вполне отчетливо пробивался солнечный свет, а стражники позевывали и потягивались.

Всего лишь наступило утро.

В комнату ввалился клеймящий. Похоже, снова с похмелья и, как нередко бывало прежде, в руках держит какие-то бумаги.

«Сегодня он что-то раненько, – подумала Шай, взглянув на карманные часы. – Но с чего бы вдруг? Обычно он запаздывает».

Клеймящий сделал надрез, и руку Шай, как обычно, пронзила жгучая боль. Клеймящий молча запечатал дверь и выскочил из комнаты, будто отчаянно спешил на важную встречу.

Шай потрясла головой в задумчивости.

Всего лишь через минуту дверь открылась вновь и вошла раздраженная Фрава. Стража отсалютовала ей, а она с хлопком опустила книгу на стол.

– Проснулась? – нетерпеливо произнесла Фрава. – Писцы свое дело сделали. Принимайся за работу.

И тотчас вышла из комнаты.

Шай облегченно вздохнула. Ее уловка сработала, и в запасе есть несколько недель.

День семидесятый

– Получается, этот символ, – Гаотона указал на сделанный Шай эскиз будущей главной печати, – означает конкретный момент времени. Семь лет назад? Я не ошибся?

– Вы не ошиблись, – подтвердила Шай и сдула пыль с только что вырезанной печати.

– Еще бы. Ведь я, можно сказать, ежедневно подвергаюсь хирургическому вмешательству. И какими именно ножами оно осуществляется, мне в высшей степени не безразлично.

– Изменения никоим образом не…

– Никоим образом не отражаются на мне и не отразятся в дальнейшем. Ты меня в этом уже много раз заверяла. Помню. – Он протянул руку к Шай. – Если порежешься единожды, ранка затянется, но, если одно и то же место резать каждый день, непременно образуется шрам.

– С душой все совершенно иначе, – ответила Шай и прижала очередную печать к руке Гаотоны.

Он ей так и не простил сожженного шедевра Шу-Ксена. Она отчетливо ощущала это при взаимодействии. Гаотона был не просто разочарован в ней – он на нее злился.

Со временем гнев угас, и восстановились нормальные рабочие отношения.

Гаотона поднял голову:

– Все-таки странно.