Космер: Тайная история

– Что именно вам кажется странным? – спросила Шай, отсчитывая секунды по карманным часам.

– Помню, как сам себя уговаривал стать императором. И… и злился на себя самого. Матерь Света!.. Неужели он и правда обо мне так думал?

Наконец-то эта печать заработала!

– Да, – ответила она. – Считаю, что именно так он к вам тогда и относился.

Печать действовала пятьдесят семь секунд. Неплохо!

Осталось совсем немного. Скоро Шай сможет понять императора, и все детали мозаики встанут на свои места.

Каждый раз, когда Шай создавала что-то значимое – картину, скульптуру или изящное ювелирное изделие, – еще до завершения работы к ней неизменно приходила отчетливая картинка окончательного результата.

Сейчас произошло именно так: перед мысленным взором возник истинный образ императора, вся его душа, пусть и с незначительными пробелами. Шай так много прочла об Ашраване, что он стал ей близким, почти другом. И потому задача довести начатое до логического завершения превратилась для нее в необходимость.

А с собственным побегом можно и подождать.

– Эта – та самая? – спросил Гаотона. – Та самая печать, с помощью которой ты пыталась несколько раз выяснить, почему он согласился стать императором?

– Да, – вымолвила Шай.

– Его дружба со мной… – пробормотал Гаотона. – Получается, что решение явилось результатом наших долгих дискуссий и… И еще причиной стало чувство стыда, которое возникало у него в разговорах со мной.

– Несомненно.

– И печать взялась?

– Да.

Вставший было Гаотона опустился на стул.

– Матерь Света… – прошептал он.

Шай положила печать к тем, что уже успешно опробовала.

За последние недели ее, подобно Фраве, успели навестить все арбитры. И каждый сулил горы золота, потому что жаждал единолично исподволь управлять императором. Только Гаотона не пытался подкупить ее.

В голове не укладывалось, что находящийся у самой вершины иерархической системы Гаотона оказался честным человеком. Из чего, к сожалению, следовало, что использовать его будет гораздо сложнее.

– Должна сказать, – заметила Шай, повернувшись к нему, – что вы снова меня поразили. Вряд ли кто-нибудь из Великих стал бы тратить время на изучение печатей души. Они все, даже не пытаясь вникнуть, панически шарахаются от того, что считают злом. Ну а вы свое мнение не изменили?

– Нет, – ответил Гаотона. – Я по-прежнему считаю твое ремесло если не абсолютным злом, то по крайней мере кощунством.