Змей, умеющий говорить

– Ага! Возишь мясо!? А почему у тебя руки пахнут воском? Часто пишешь на вощенных табличках? А ну-ка, ребята, возьмите его за ноги и вытряхните из него все дерьмо!

Один из солдат двинул кулаком человека с повязкой на глазу в живот, а двое других схватили его за лодыжки и вздернули вверх так, что, взлетая, он разбил нос об пол и пронзительно завыл. Из складок его одежды выпал железный стилос, три вощенных таблички исписанных мелким почерком и несколько серебряных монет.

– Этим стилосом ты забиваешь скот на бойне? Или с его помощью отправляешь на убой двуногих овец? – пентарх наступил каблуком сапога на тыльную сторону ладони человека с повязкой на глазу, упиравшегося руками в пол.

 – Нет, пожалуй, я не буду ломать твою руку. Она тебе еще пригодиться на городской стене, там ты с мечом в руке сможешь доказать верность империи и божественном василевсу.

– Пощады! Пощады! – извиваясь, кричал человек с повязкой на глазу, в безуспешных попытках вырваться из рук двух огромных солдат.

 – Это ошибка!

– Разорвать его как лягушку! Вспороть ему брюхо стилосом! Повесить как Иуду!

Два десятка глоток на перебой предлагали различные способы умерщвления пойманного нотария-скорописца.

– Я сказал, нет! – гаркнул привыкший командовать пентарх, перекрыв своим голосом крики толпы. – Этот желтый сморчок умрет как мужчина, в бою, искупив все свои грехи! Тебе, писатель, вместо железного стилоса, я дам железный меч, и ты, если сможешь, распишешь им рожи врагов, карабкающихся на городскую стену.

Не каждому иуде выпадает такая честь.

– Это большая ошибка, добрый господин, – хватая воздух ртом как рыба, хрипел соглядатай. От прилившей к голове крови его лицо стало багровым. – Пощады… смилуйся…

– Отпустите эту крысу, а то она подохнет раньше времени, – распорядился пентарх.

Рухнув на пол, нотарий-скорописец и не думал подниматься. Икая и сморкаясь кровью, он хватал ноги пентарха и покрывал его сапоги поцелуями.

– Тьфу ты, какая мерзость! Лучше бы тебя мать в детстве в кувшине утопила.

Нечего тебе делать на городской стене. – пентарх потянул меч из ножен.

Власий, молча наблюдавший за происходящим, вдруг бросился к извивавшемуся на полу соглядатаю, схватил его правую руку и прижал к своей груди.

– Что ты делаешь, отец Власий? – меч пентарха скользнул обратно в ножны.

– Он этой рукой отправлял грешников в Царствие Небесное! Как зовут тебя?

– Василиск, – ответил плачущий соглядатай.