Змей, умеющий говорить

– Я буду молиться за тебя, Василиск, а ты молись за меня и спасемся. Оставь его в покое, воин. Он орудие в руках промысла Божия.

– Если я не заберу его на стену или не порешу прямо здесь, он и дальше будет пакостить, в этом я не сомневаюсь. Твои слова мне непонятны…, но пусть будет, как ты хочешь. Живи, слизняк, и копти небо дальше, но я, все же, подстрахуюсь. Какой рукой ты пишешь доносы?

Предчувствуя неладное, Василиск попытался спрятаться за спину Власия, но пентарх был быстрее. Схватив правую руку Василиска, он заломил ее до хруста.

Коротко вскрикнув, соглядатай потерял сознание.

– Так его! Поделом! – орали пьяные глотки. – Сбрось его со стены на копья западных варваров! Пролей его сучью кровь.

– Стоило бы отрубить ему руку, но пусть будет так, как просишь ты, отец Власий. Не держи зла, радушный хозяин. Увидимся на том свете, Василиск. Уходим! – бряцая доспехами солдаты вышли из харчевни.

– Пошли, – Герман стукнул Фемела кулаком в бок. – Хозяин, если ты не против, я выброшу эту падаль за двери твоей гостеприимной харчевни, чтобы он своим видом не портил аппетит честным гражданам.

Эй, друг, как тебя зовут? – обратился Герман к своему напарнику.

– Фемел. Меня зовут Фемел.

– Помоги мне, Фемел, вытащить эту мерзость на улицу, и пусть бродячие псы залижут его раны.

– Сделайте одолжение, оттащите его подальше, – согласился хозяин харчевни.

Воздух снаружи показался необычайно свежим.

– Куда потащим? – спросил Фемел.

– Прочь отсюда! Угораздило же его… Не в меру умный пентарх.

Интересно, как его имя?

– Наши сумеют его опознать, – ответил Фемел. – Почему он так дерзко себя вел? Калечить соглядатая в открытую, на глазах толпы…

– Наверное, он уже мысленно умер. И это сделало его бесстрашным и… опасным. Постой, поменяемся местами, рука затекла. Свернем в переулок потемнее, – сказал Герман, – придется оказать ему помощь, как его… Василиску. Второй, который не записывал, остался цел. Знаешь, Фемел, у меня появилось стойкое ощущение, что я лошадь, вращающая жернов, хожу по кругу.

Совсем недавно мы с тобой тащили избитую женщину, а сегодня вот этого… Между прочим, я привел ее к себе домой. На некоторое время…

– Кого? – не понял Фемел.

– Ту, которую мы с тобой принесли к лекарю. Ее зовут Апрелия. Но этого я к себе домой не понесу. Может быть к тебе?

– Этого еще не хватало! – не понял шутки Фемел. – И та женщина… Ты же ничего о ней не знаешь.