Змей, умеющий говорить

Как можно совершенно незнакомого человека привести к себе домой и оставить там без всякого надзора.

– Если ты намекаешь, что она воровка, то для меня это не опасно. Что у меня можно украсть?

– Может быть она умалишенная, устроит пожар, и все сгорит дотла.

– Давай остановимся здесь. Разрежь ножом его плащ на две половины. Кость из его руки не торчит. Можно привязать одной частью плаща его руку к телу, а вторую часть плаща свернуть и положить под голову. Будем надеяться, что у него счастливая судьба.

– Напрасно мы оставили вощеные таблички в харчевне.

Их растопчут или сожгут, – сказал Фемел, разрезая груботканый плащ Василиска.

– Я так не думаю. В этом городе каждый хозяин харчевни работает на магистра. Только поэтому он позволил нам унести этого, как сказал пентарх – писателя, с собой. Ставлю на кон десять золотых, что хозяин харчевни понял, кто мы такие и таблички он сохранит.

– А Власий?

– А что Власий?

– Он тоже работает на магистра?

– Ты задаешь этот вопрос, потому что он спас Василиска, соглядатая и предателя, втиравшегося в доверие к сотрапезникам, преломлявшим с ними хлеб, наводящим на запрещенные темы, а затем писавшим на них доносы? Видишь ли, Фемел, пентарх, глядя на мир с крепостной башни считает, что зло должно быть наказано немедленно, он уже и меч потянул из ножен, а с колокольни Власия, нужно дать грешнику шанс на покаяние.

Если Василиска убить сейчас, в этом состоянии, его душа, наверное, попадет в ад. Власий смотрит на окружающий мир с точки зрения вечности. Если власть когда-нибудь дерзнет отдать такого как Власий на съедение Черепахе, тогда стены города не устоят перед западными варварами. Рухнут от рева их труб и грохота барабанов, и все мы погибнем. Благодаря таким как отец Власий столица мира стоит, а из-за таких как Василиск, армия запада приближается к его стенам.

– А мы с тобой, по-твоему, где? – спросил Фемел подложив под голову Василиска кусок свернутой ткани, – кому мы служим?

– Кому мы служим… Когда империю шатает, в образовавшиеся разломы лезут демоны, а мы, по мере сил, боремся с ними.

Но методы наши похожи на демонические. И ты, и я, и Василиск растем на одном дереве.

– Ты много пьешь, совсем раскис. Это может плохо кончится для тебя. Магистр терпеть не может слабых и сломленных.

– А ты отбарабань ему на меня.

– Меня зовут не Василиск. Я Фемел и тебе об этом хорошо известно.

– Да, известно. Что-то долго он не приходит в себя. Жив он там?

– Сердце бьется.