Габриэль Конрой

Хотя голос ее звучал по-мужски, логика была чисто женской. И все же в атмосфере глубокого физического и умственного упадка, в том сумраке, который предшествует смерти от истощения и голода, такого рода логика часто бывает притягательной. Все они поддались ей и излили свои высокие чувства в едином аккорде: «Будь он проклят!»

– Что же с ним сделать?

– Будь я мужчиной, я сказала бы.

– Прирезать.

– Убить и… – Конец фразы миссис Брэкет произнесла шепотом, обращаясь исключительно к мистеру Дамфи; и другие так его и не услышали.

Эти же двое продолжали беседовать между собой, доверительно качая головами, как два непарных, но равно мерзких на вид китайских болванчика.

– Поглядите, сколько у него сил, а ведь он непривычен к труду, как мы с вами, – сказал Дамфи. – Ручаюсь, у него что-нибудь да имеется.

– Что именно?

– Имеется что покушать! – Буквами не передать силу выражения, вложенную в последнее слово. – Пойдем-ка за ним.

– И убьем его, – внесла свое предложение добросердечная миссис Брэкет.

Охваченные энтузиазмом, все поднялись на ноги, проковыляли несколько шагов и тут же повалились на снег. Но и тогда у них не нашлось капли самоуважения, чтобы устыдиться своего неудавшегося замысла. Дамфи один поплелся дальше.

– Что это был за сон, который ты начал рассказывать? – спросил мистер Маккормик. Он устроился в снегу поудобнее, позабыв, как видно, начисто о том, что собирался делать минуту назад.

– Про обед в Сент-Джо? – откликнулся тот, к кому он обратился с вопросом.

Этот человек был наделен гастрономической фантазией, которая стала для его сотоварищей источником блаженства и муки одновременно.

– Да, да!

Все пододвинулись к рассказчику, и даже отошедший было Дамфи застыл на месте.

– Так вот, – сказал мистер Марч, – на первое подали бифштекс с луком. Огромный бифштекс, сочный-пресочный; он просто плавал в луковой подливке. – У слушателей потекли слюнки, а мистер Марч с инстинктом прирожденного рассказчика, словно запамятовал только что сказанное, повторил снова: – …просто плавал в луковой подливке.

Потом подали печеную картошку.

– В тот раз ты сказал жареную. С нее капал жир, – прервала его миссис Брэкет.

– Кто захотел жареную, тому дали жареную. Но печеная сытнее, она с кожурой. Потом подали колбасу и кофе. А под конец – блинчики.

При этом волшебном слове слушатели захохотали, быть может, не достаточно весело, но зато дружно и с готовностью.