Сплендор

– Я оставлю вас одну, чтобы вы переоделись, но не стесняйтесь, звоните, если вам будет что-то нужно, что бы это ни было. – Она легко встряхнула колокольчик – и комнату наполнил чудный звон.

– Спасибо, – сказала Джульетта. – Я так и сделаю.

Кэли отдала ей колокольчик.

– Приятных сновидений. – И, выскользнув за дверь, закрыла ее за собой.

Джульетта поставила колокольчик на столик, стоящий рядом с кроватью. Затем переоделась в халат, который коридорный оставил на комоде, аккуратно сложив его. Халат был сшит из самой нежной ткани, которую Джульетте когда-либо доводилось щупать.

Она улеглась на столик с мягкой обивкой, и как только уткнулась лицом в специальную подставку для головы, в комнате зазвучала расслабляющая музыка.

Волшебство, – подумала она.

Дверь тихо отворилась, и, подняв голову, она увидела невысокую пожилую женщину, облаченную в струящиеся розовые одежды. Ее серебристые волосы были собраны в узел на затылке.

– Привет, Джульетта. – Ее голос дышал спокойствием и убаюкивал.

 – Меня зовут Хэрриет.

Джульетта ожидала, что ощутит неловкость – как-никак она не привыкла к тому, чтобы ее касался кто-то чужой, тем более вот так. Но в этой женщине – а может быть, в самой атмосфере «Сплендора» – было что-то настолько успокаивающее, что она чувствовала себя совершенно непринужденно. Хэрриет стянула халат с ее плеч и принялась массировать ее шею и верхнюю часть спины. Руки массажистки были мягкими, но работали умело. Мышцы Джульетты пронизывало волшебство, избавляя ее от напряжения, о котором она до сих пор даже не подозревала.

Она потеряла счет времени, чувствуя себя невесомой.

Чем дольше работала Хэрриет, тем глубже Джульетта погружалась в блаженный покой. Она забыла, где она, забыла, кто она. Ее переполняла безмятежность, и она не могла себе представить, что когда-либо опять испытает тревогу.

Последней ее мыслью, перед тем как она погрузилась в сон, стала мысль о том, что «Сплендор» – это ее самое любимое место на земле.

Глава шесть. Анри

Стелла была недовольна.

Она стояла перед французскими окнами пентхауса и смотрела на огни города, мерцающие далеко внизу.

Анри глядел на нее, и у него было плохое предчувствие. Ее плечи были напряжены, на шее вздулись жилы. Он только что потратил час, излагая события вечера – начиная с неудачного выбора десерта для Джульетты и кончая своей неспособностью придумать такое Неповторимое Переживание, которое подошло бы ей.