Плейлист двух сердец

– О… Мои… Бананы, – ошеломленно пробормотала девочка и хлопнула себя ладошками по побледневшим щекам.

– О, мои бананы? – Это что-то новенькое.

Эмери хихикнула.

– Очевидно, мы обе твои поклонницы. Хочешь что-нибудь сказать Оливеру, Риз?

– Да. – Риз немного поерзала на своем кресле-бустере, затем сцепила пальцы рук и посмотрела на меня. – Нам нравятся только первые два альбома, потому что остальные – это второсортный попсовый мусор, созданный исключительно ради денег, а не ради творчества. Мы не слушаем их, потому что они хоть и второсортный, но все равно мусор.

– Риз! – ахнула Эмери, качая головой. – Нельзя так говорить!

– Но, мама, это правда, а ты учила меня, что честность – это главное. К тому же, про второсортный мусор ты сама мне сказала. Помнишь?

Я не смог удержаться и улыбнулся малышке. Черт… когда я в последний раз улыбался? Пора завести дневник и отмечать в нем яркие моменты. Возможно, если я буду видеть, что проблески радости еще остались в моей жизни, то перестану идти на дно.

– Прости за это, – сказала Эмери. – Знаешь, как говорят, дети постоянно болтают чепуху.

– Эй, мистер Смиф? – позвала Риз, дергая меня за рукав рубашки.

– Смит.

– Я так и сказала. Мистер Смиф, как думаете, у вас когда-нибудь снова получатся хорошие песни?

– Риз! – снова ахнула Эмери, на ее лице читалось смущение.

Я проглотил обиду и пожал плечами.

– Похоже, это вопрос года, малышка.

Риз скрестила руки на груди.

– Хватит называть меня малышкой. Мне пять лет.

– Я перестану называть тебя малышкой, когда ты перестанешь называть меня Смифом.

– Заметано, мистер Смиф! – огрызнулась она в ответ самым дерзким тоном, на какой была способна.

– Так, ладно, утренняя болтовня это прекрасно, но давайте остаток пути помолчим и послушаем музыку, хорошо? – вмешалась Эмери.

Примерно двадцать минут спустя мы подъехали к лагерю, и Эмери припарковала машину.

– Я отведу Риз. Скоро вернусь.

Девочка выбралась из машины и, надевая на спину рюкзак, не забыла еще раз меня уколоть.

– Пока, мистер Смиф. Надеюсь, ты начнешь снова писать хорошие песни.

Ты, я, мы оба надеемся, малышка.

– О, и еще, мистер Смиф?

– Да?

– Мне жаль вашего брафа, – сказала она, слегка шепелявя. – Он был моим любимчиком.

Не знаю почему, но эти слова из уст маленькой девочки поразили меня сильнее, чем когда-либо прежде. Я едва не разрыдался на заднем сиденье пропахшего рвотой автомобиля.