Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

Но не могу же я дергать его каждый раз, когда рядом совершают преступление? Что я за супергерой такой, если звоню своему учителю из-за каждого разбитого окна? Питер мне не нянька, в конце концов.

Руки потеют. В памяти всплывают слова, произнесенные отцом, прежде чем он вышел на сцену в здании городской администрации, и придают мне сил.

– Я не супергерой, – сказал он, прежде чем отправиться произносить речь. – Я просто человек, который не сдается.

Сегодня этим человеком буду я, решаю про себя. Без маски. Без паутины.

Без Питера.

Просто я.

Я выбираю не сдаваться.

Страх, который до этого сковывал меня, превратился в силу. Я выхожу из-за угла, не спуская глаз с магазина, и иду к дверям. Под ногами хрустят осколки витрины, и чем ближе я ко входу, тем они крупнее. Торчащие из рамы остатки стекла иногда падают на пол и звякают. Внутри кто-то есть. Раздается громкий треск. Я отпрыгиваю и резко останавливаюсь. Снова треск: из другой витрины вылетает целая полка и падает на тротуар перед магазином.

Что там делает этот грабитель? В боулинг играет?

Через несколько секунд я уже жалею, что поинтересовался.

Вор, удивительно невысокий (примерно с меня), как пушечное ядро, вылетает наружу и падает лицом на усеянный осколками тротуар. Я морщусь, напрочь забыв, что должен его ловить, но тут же вспоминаю и бросаюсь в его сторону. Хватаю преступника за пояс, и мы снова падаем. Должно быть, в его кофте есть скользкие шелковые нити: вор умудряется гораздо быстрее, чем я ожидал, вывернуться из моей хватки.

Осколки оставили на моей руке рану, но сейчас не время об этом думать. Гораздо опаснее его…

Пум!

Меня ослепляет белая вспышка. Пахнет кровью. Через мгновение в поле моего зрения появляется человек, который только что сбил меня с ног. Он стоит ко мне спиной, его плечо оттягивает ремешок большой брезентовой сумки. Я вижу такую же, как у меня, смуглую кожу, его нос уже моего, а глаза немного больше, брови сходятся на переносице, а лицо скривилось в злобной гримасе. Он смотрит куда угодно, только не на меня.

Вдруг по его телу начинают плясать отблески синего и красного, и он в панике бросается прочь по улице. Я не без труда поднимаюсь на локтях, хотя голова пульсирует болью, а мир вокруг будто вертится. Я слышу удаляющиеся по улице тяжелые шаги, встаю на колени, и вдруг кто-то пинает меня под ребра.

– Вот ты где, мерзавец!

Я вижу, как к моему лицу стремительно приближается метла, и вскидываю руки, чтобы закрыться от щетинок и пыли.