Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

– Я же говорила, он от меня не убежит! Думаешь, так просто вломиться в мой магазин в моем же районе и уйти как ни в чем не бывало?!

– Нет! – вскрикиваю я. Меня продолжают осыпать ударами, а я пытаюсь откатиться в сторону. – Это был не я! Это… А-а!

За каждым моим словом следует новый удар.

– Честно… – шмяк! – это – шмяк! – не – шмяк! – я! Тот – шмяк! – парень – шмяк! – сбежал.

Паучье чутье отдается трезвоном в шее с такой силой, что мне кажется, его можно услышать.

Наконец перед глазами почти перестают плясать звезды и круги, я встаю на четвереньки, поднимаю глаза и смотрю на своего обидчика.

Это женщина примерно моего роста, телосложением схожая с моей бабушкой. Глаза ее блестят, волосы стянуты в такой тугой пучок, так что я удивлен, что у нее нет головных болей.

Или они есть, и именно поэтому она хочет меня убить.

Красные и синие огни сейчас окружают нас со всех сторон. Я снова пускаюсь в объяснения и говорю, что она ошиблась, а за моей спиной раздается низкий вой сирены.

Я быстро оборачиваюсь, прикрывая глаза от фонарей, благодарный людям, которые помогают нам с Питером ловить настоящих преступников – вроде того, кто только что сбежал. Я уже стою на ногах, и только теперь ощущаю, как под носом струится кровь, а пульсация из головы опускается в шею.

Как же хорошо, что они приехали. Они-то за меня поручатся.

– Офицеры, это он, – раздается сзади.

И тут я вспоминаю, что я без костюма. Сейчас я не Человек-Паук. Полиция никак не сможет отличить меня от грабителя.

Они видят темнокожего паренька в кофте с капюшоном, который стоит перед разбитой витриной.

И вот на меня смотрят дула пистолетов, щелкают предохранители.

– А ну-ка на землю, парень! Руки за голову!

Вот так, сейчас я просто какой-то парень. Обычный. Предполагалось, что я буду обычным парнем, который никогда не сдается, но, когда я поднимаю руки в воздух и опускаюсь на колени, глотая слезы, кажется, именно это я и делаю.

По крайней мере, хватают за плечи, прижимают к земле и надевают наручники довольно аккуратно. Но твердое железо впивается в кожу, и когда я уже лежу на тротуаре, жадно втягивая воздух и стараясь не сдвинуть лицо ни на миллиметр (как раз подо мной осколки витрины), между лопаток на меня давит тяжелый полицейский сапог.

– Итак, что же тут стряслось, мэм? – раздается голос офицера. Я знаю, они обязаны меня никуда не отпускать, пока не выяснят «факты».