В паутине чужих заклинаний

Но вопросы множились, и не осталось ни малейшего сомнения – речь шла об одном из тех заклинаний, что были запрещены сразу после окончания Магических Войн. Даже за распространение любого из них полагалось серьезное наказание, а уж за использование – смертная казнь. Я ничего подобного не знала и знать не могла, поэтому с легкостью согласилась на ментальное сканирование, не такую уж безвредную проверку, после которой меня подташнивало, а голова болела несколько дней. Но это не успокоило Сыск. В моей квартире, не так давно снятой и даже еще не обжитой как следует, устроили обыск, последствия которого мне пришлось разгребать целых два дня.

Пожалуй, после столь грандиозной уборки комната стала даже уютнее, но теперь это было совсем неважно. Я с грустью посмотрела на легкие веселые шторы, чуть колыхавшиеся от гулявшего по комнате сквозняка, и сказала:

– Эмми, думаю, в столице я ничего не найду. Слухи здесь распространяются очень быстро. В Гаэрре никто меня не возьмет на работу даже с моим Золотым дипломом.

Попытаю счастья в провинции.

– Линди, а ты уверена, что дело в слухах? – нерешительно сказала подруга. – Вдруг тебя занесли в Список?

Список был одной из тех страшилок, которые ходили в нашем магическом кругу. Поговаривали, что те, кто в него попал, никогда не найдут работу ни в государственных, ни в частных конторах – никто не станет иметь с ними дела. Для меня этот Список всегда стоял в одном ряду с байками про Черного Алхимика, который предлагает продать душу за новый рецепт.

Не так уж часто появлялись новые рецепты, а уж если появлялись, были они такими, что за душу должны давать не меньше десятка. Но такими партиями никто рецепты не придумывал, так что я пребывала в уверенности, что души наших алхимиков в полной безопасности.

– Эмми, тебе год до диплома, а ты продолжаешь верить во всякие глупости, – ответила я. – Про такое нам бы наверняка рассказали после окончания академии. Сразу после того, как мы дали клятву верности Короне.

Подруга клятву верности пока не давала, поэтому мои слова ее не убедили. Мало ли, вдруг я как раз и отрицаю, потому что дала ту самую клятву, а теперь не могу рассказать даже самой близкой подруге. Да и не так легко переубеждалась Эмми.

– А вдруг это такое тайное…

– Такое тайное, что о нем знают все? – чуть насмешливо сказала я. – Все знают о Списке, но никто его не видел.

– Может, о нем только работодателям сообщают, – возразила она.