В паутине чужих заклинаний

Я машинально записала его вопрос и лишь потом сообразила, что он спрашивает у меня. Чуть выше на листе тщательнейшим образом были задокументированы все подробности прощания Дитриха с клиентом, которого уже не было в офисе. Привычка записывать неинтересные лекции, не слушая, что там говорится, сыграла со мной злую шутку. Я немного смутилась и ответила:

– Да. После рассказа инора Кремера ни о чем другом думать не могу. Теперь мне все, с ним связанное, кажется подозрительным.

Я попыталась улыбнуться и не смогла.

Гибель наставницы теперь представлялась мне не несчастным случаем, а чем-то злонамеренным, связанным с моим бывшим… А кем он мне был? Не знаю…

– Пожалуй, у вас есть на то основания, – согласился Дитрих. – Но даже инор Кремер не уверен в том, что жена практикует запрещенную магию. Она вполне могла и подсесть на орочьи травки. В таких случаях поведение не всегда выдает зависимость.

– Послушайте, Дитрих, – я заговорила торопливо, чтобы ничего не забыть, – я никогда не подозревала, что моя наставница занимается чем-то запрещенным.

Это раз. Она очень тщательно следила за соблюдением техники безопасности и меня к этому приучила. Это два. Мне подчистили память примерно тогда, когда она погибла. Это три. Штефан резко ко мне охладел после ее смерти. Это четыре. И теперь к вам приходит инор с подозрением, что его жена занимается запрещенной магией в компании Штефана. Это пять. Все это не может быть случайным совпадением.

– Может, – ответил он. – Мне каких только совпадений не доводилось встречать.

Самых невероятных.

Это прозвучало бы куда весомее, имей он за плечами опыт работы лет в двадцать-тридцать. Но в таком молодом возрасте, да еще в самом начале своей практики… Или не в начале? Сколько лет он работает?

– Дитрих, а сколько лет вы занимаетесь Сыском? – спросила я.

– Частным образом – полгода, – ответил он. – До этого шесть лет в Центральном отделении. Думаете, недостаточно компетентен? Поверьте, у меня была очень серьезная практика и остались нужные знакомства.

Хоть он и улыбался, было заметно, что мой вопрос его задел, поэтому спрашивать, почему он ушел из Сыска, я не стала, а вместо этого поинтересовалась:

– То есть вы считаете, что все это ничего не значащие совпадения и Штефан не имеет никакого отношения ни к случившемуся с наставницей, ни к стиранию моей памяти?

– Я считаю, что никого бездоказательно обвинять нельзя, Линда, – серьезно ответил он.