Цвет твоей крови

Но что было делать? По некоторым причинам ты крайне подходящий для нас человек. Вот и пришлось… как пришлось. Вряд ли бы ты согласился добром, если бы я тебе открылся и попросил содействия, верно ведь? Вот и пришлось… применить немного насилия. Я не добрый и не злой. – Его лицо было жестким, а глаза холодными. – У меня просто-напросто не было другого выхода. Цель, что перед нами стоит, – благородная и, не сочти за высокие слова, великая. Ради нее я пошел бы и на что-то большее, чем силком прихватить человека из другого коэна.

Выбора, скажу тебе честно, не было. Ты по некоторым причинам подходил как нельзя лучше. Искать другого было бы слишком долго, и неизвестно, когда бы еще нашли такого же подходящего. Еще раз повторяю – у меня… у нас просто-напросто не было другого выхода. Это меня в какой-то степени извиняет, я думаю. Очень уж ты нам подходил…

– Интересно, почему? – саркастически бросил я.

– Понемногу сам поймешь, а сейчас мне хотелось бы избежать лишнего многословия.

Пока что скажу одно: ты нам очень нужен, и тебе предстоит стать равноправным участником некоего предприятия. По-моему, ты ухмыляешься с явной насмешкой. Я правильно понял?

– Как нельзя правильней, – сказал я. – Красивые слова ты говоришь – равноправный сподвижник… Только где тут равноправие, если ты свободно сидишь, а я валяюсь…

Я не закончил – и не знал, как и назвать опутавшую меня сеть из неяркого света.

В нашем языке таких слов вообще не было.

– Разумная предосторожность, – сказал Грайт. – Неизвестно было, как ты себя поведешь. Я боялся даже не того, что ты сдуру на меня набросишься, – сумел бы отбиться. Ты ведь мог и сломя голову припустить в чащобу, и гоняйся за тобой потом…

К этому времени я окончательно убедился: ощущения меня не обманывают, вокруг шеи и в самом деле что-то вроде бы надето, словно узкий ошейник. Эта непонятность не душила, но, пока я лежал навзничь, легонько давила на шею, будто не так уж мало весила и отнюдь не из бумаги сделана.

Кожей чувствовался металл. Но в расспросы я не пустился – всему свое время…

– Ну что же, и в самом деле пора тебя освобождать, – невозмутимо произнес Грайт. – Ты себя показал человеком хладнокровным, так что, очень надеюсь, глупостей не наделаешь. – Он усмехнулся все той же усмешкой, словно по-другому и не умел.