Рельсы под луной

Тот же басище рявкает:

– Кто в деревне, старая? Красные есть?

Мы со Степой так на табуретках и присели: это еще что за сюрприз? Вроде бы никакие полицаи не должны в лесу прятаться, иначе нас бы в курс ввели…

Слышу, бабка отвечает – и опять-таки вроде бы со скукой, словно ей на этом свете уже ничего не страшно (а наверно, так оно и есть):

– Да нет никого, ваше благородие…

Ну, тут уж у меня уши опустились: какие, к дьяволу, благородия тут могут быть?

– А «Максим» откуда? Святым духом принесло?

– Солдаты проходили, бросили… Сломатый…

– Что-то он у тебя стоит аккуратно для брошеного сломатого, карга старая! Кто в хате?

– Да двое проезжающих…

Деловитое такое рявканье:

– Терещенко, Шарый! Хату обойдите, чтоб в окно не сиганули! Тарасов, держи коней! Остальные – за мной!

Думаю я лихорадочно: понятия не имею, кто там, но влипли мы, похоже, что-то это никак не смахивает на нашу конную разведку.

Степин карабин в сенях – а в сенях уж сапоги грохочут. Сигать в окошко – там эти самые Терещенко с Шарым нас и встретят в два ствола. Наши, конечно, на выстрелы вскинутся, да и часовой на том конце ходит – только нас, гадать нечего, постреляют, как курей… В «сидоре» две гранаты, так их же ж в хате кидать – себе дороже…

– Степа, – говорю. – По обстановке…

Тут и дверь распахнулась. Первым вваливается рослый, усатый, в галифе, в ремнях, на гимнастерке золотые погоны, фуражка набекрень, чуб выпущен и шашка на боку, а в руке – маузер.

За ним еще двое, с карабинами…

И тут я в секунды наметанным солдатским глазом оцениваю, что с ним не то: просветы у него на погонах есть, а вот звездочки ни единой. И кокарда на фуражке непонятная, овальная такая, в несколько цветов. И эти двое с карабинами – натуральная казачня: лампасы под цвет околыша, а на околышах те же кокарды… Точно, полицаи, нам уже приходилось сталкиваться: форма, правда, была не такая, но чудная, наподобие белогвардейской как бы… А наши пилотки на столе лежат, красными звездочками аккурат в их сторону, так что при ясной лампе не рассмотреть невозможно…

Я сидел, к столу придвинувшись вплотную.

Наган, который мне полагался как первому номеру, уже достал и держал на коленях.