Ветви терновника

И чего ты взялся за неё?

– Она мне интересна. Я был на Кубе и хорошо могу представить себе эти события, а кроме того, она учит жизни.

– Это хорошо. Значит, ты не устал учиться, – съязвил Лёшка, – но у меня есть кое-что получше для тебя.

– Ну, говори. Опять, что-нибудь выдумал.

– Наоборот. Это не я, а другие о тебе подумали. Одним словом, через две недели наш комитет комсомола запланировал интернациональный вечер. Участвуют все факультеты, будет КВН или «капустник», а потом танцевальная программа. А вот под неё ансамбля пока что нет.

Здесь и вспомнили о тебе – ты же ударник в «The Miracle’s». Так, что завтра дуй в комитет и всё согласовывай.

– Ну, ты и проныра, Лёха. Везде поспеваешь.

– Сейчас время такое. Надо уметь вертеться. Ну что, договорились?

– Договорились.

Молодёжная поп-культура в восьмидесятые годы вступила в период эпохальных и необратимых преобразований. На Западе сложился и набирал популярность новый музыкальный тренд, который получил торопливое и не совсем корректное название «новая волна», в котором принципиально нового было немного, если вообще что-то было.

Этому направлению неискушённые специалисты дали самое правильное определение – «эклектика» или смешение всевозможных популярных стилей, созданных гениальными талантами со времён ещё джазовой поры тридцатых годов.

Ребята из «The Miracle’s» конечно не могли даже мечтать о том, чтобы получить популярность равную таким грандам российской рок-сцены как героические «Кино» или «Наутилус», но им очень хотелось подсмотреть и включить в свой репертуар хотя бы небольшое заимствование из творчества «Travelling Willburys».

Появление перед публикой преображало их. С гитарами, саксофоном и клавишной «расчёской» они становились настоящими героями на час, звёздами, блиставшими на скромных студенческих и школьных вечерах.

Группа спокойно могла бы обойтись без ударных инструментов, но Данила был их другом, да и само присутствие ударника, пусть даже эпизодическое, придавало законченный вид и солидность маленькому музыкальному коллективу.

Одним словом, Данила был из их числа и имел право говорить от их имени, даже на таком уровне как комитет ВЛКСМ института.

Данила был даже где-то рад этой возможности. Свободного времени было много, дипломная работа писалась легко, в теннис играл тогда, когда хотел. Всё казалось было хорошо, но странное неведомое ему раньше чувства беспокойства и ожидания стали всё чаще закрадываться в его сердце. Он был один.