Умай и Тамуз

Сердце забилось в груди у ворона: там, за хребтом, озеро Бурабай, там ставка Ульбе, и он, изгнанник Каратай, заслужил награду! Глаза налились кровью, клюв хищнически затрепетал, и, подняв единственное крыло, черная птица боевым вороньим криком известила долину о своем возвращении.

Отряд, ведомый Толеу – самым старшим братом Умай – преодолел пограничный Тургай и вошел в земли пери. Они обнаружили истерзанные тела жителей холодных лесов, а чуть дальше и мертвого жестырнака.

Опытные следопыты нашли следы лошади, а рядом следы когтистых ног. После некоторых раздумий отряд отправился по следам лошади Тамуза, не заметив притаившуюся в листве серебристого тополя девушку-жестырнак. Марис спустилась с дерева, когда люди ушли, подошла к мертвому жестырнаку. Слезы покатились из ее глаз и, обхватив когтистыми руками свою косматую голову, она, раскачиваясь, завыла так, как выли, оплакивая отцов, дочери-жестырнаки.

Насыпав холм из речного песка над могилой, Марис долго сидела, печально вздыхая, но вдруг прислушалась к ветру, к далекой сорочьей трескотне, решительно встала и побежала на северо-восток, к прямому, как стрела, степному горизонту.

Горько, страшно и одиноко было на сердце Умай которую везли в открытой перианской шестиколеске со связанными руками как пленницу и военную добычу. Со всей округи стекались пери, чтобы посмотреть на рабыню, из-за которой вышел спор. А еще…

Состязание! Это слово расправило плечи.

Состязание! Воздух вокруг стал густым и игристым.

Состязание! Молодые колдуны стекались к каравану, пытаясь сквозь толпу разглядеть пленницу.

Джанга, недовольный слишком большим числом соперников, пытался спорить, но, почувствовав у горла десяток ножей, смирился и смотрел на вновь прибывающих исподлобья. А пери, забыв холодность и чопорность, спорили до хрипоты о цене девушки в далеких южных городах, о стоимости золотых волос, о правилах состязания.

Из-за шума никто не услышал, о чем кричал однокрылый ворон, почему так надрывал голос, пытаясь спуститься с высокого холма. Все дальше от черной птицы уходила толпа пери, мимо каменного истукана к Синим горам. В вечернем закате блеснули последний раз золотом волосы Умай, на долину упали сумерки, и наступила тишина.

К величавой горе Тенгри путь труден, и если не готов сердцем к долгой дороге, лучше не пытаться идти туда.