Долг

Я говорила искренне, проявляла уважение к нему, хотя он этого был не достоин, почти молила его. На что я сгожусь? Нужна ему я? Ничего же не умею. Пока не поздно – нужно вернуться. Несколько дней быстрой езды и мы на месте! Боже, пусть он согласится!..

Волка начало ломать. Кости под шерстью вновь заходили, и я отвела взгляд, не в силах выносить это. Это же больно. Они все прокляты. Дьявол пометил их. И пусть святое масло не помогло, всё равно они все исчадия подземелья.

Несколько долгих секунд я стояла и смотрела в стену.

К глазам подступали слёзы, но я их держала. То и дело трясся подбородок, губы сжимались. Хотелось позорно разреветься и устроить истерику.

Вдруг я заметила краем глаза какое-то движение. Опять он голый.

– Убери нож, – услышала я его холодный и тихий приказ.

Рука задрожала, судорожно сжимая рукоять. Понимая, что от меня ждут повиновения, я медленно, проклиная себя за свою слабость, разжала пальцы и он с тихим звоном упал на камни. Сглотнула.

Он вновь подошёл ко мне вплотную, и я поморщилась, словно ощущая сквозь одежду жар его тела.

Неожиданно его рука схватила меня за подбородок и повернула к нему.

– Завтра вечером мы приедем домой, – его голос был тихим и вкрадчивым. – Где я оттрахаю тебя так, что ты разучишься ходить.

Не выдержав, заплакала. Слёзы потекли по щекам, и я горько всхлипнула.

– Буду иметь тебя везде, где сочту нужным, ты утонешь в моей сперме, и поверь, я буду наслаждаться, – он приблизил своё лицо к моему, и его омерзительный язык слизал одну мою слезинку.

 – Будешь ублажать меня тогда, когда я прикажу тебе.

Я ещё сильнее заплакала. Что он… как… начала задыхаться, ощущая присутствие истерики. Меня начало трясти.

– И, милая моя Дана, это будет длиться не день, неделю или месяц, нет, – его тихий какой-то наслаждающийся смех добил меня. – Всю твою жизнь. Ты не уйдёшь от меня. Я буду твоим небом и землёй, твоим воздухом и солнцем. Захочу и посажу тебя на цепь. Буду учить тебя разным командам и трахать. Снова и снова.

Снова и снова…

Солёные реки заструились по лицу, рыдания уже не было сил сдерживать, грудь рвалась от боли и отчаяния.

– Я… я же… – заикаясь шептала я. – Ничего… не… не сделала…

Его губы слегка коснулись моих, и он глубоко вздохнул.

– Да что ты говоришь? – его голос пропитался насмешкой. – А отвергать мои ухаживания, это у тебя в порядке вещей считается?

Я не могла толком говорить. Хватала воздух, плакала и сновала задыхалась… это был конец.