Человек с одним из многих лиц

– Ты всерьез считаешь, что, сказав «без обид», ты волшебным образом делаешь свои слова безобидными?

Впрочем, она права. В его лице не только не было ничего особенного, но даже наоборот – оно было совершенно типичным. Рост около ста восьмидесяти сантиметров[2 - Английская система мер и весов переведена в международную систему единиц.], голубые глаза, каштановые волосы. Он был абсолютно заурядным человеком – в этом все и дело. Средний во всем, с самыми распространенными чертами лица. У него не было ни единой приметы, которую можно было бы назвать «особой».

Каждая черточка его физиономии являла собой непревзойденный шедевр заурядности, эстетическое воплощение незапоминающейся посредственности. Но вместе они складывались в оркестр, способный воспроизвести лицевую музыку богов.

– При этом, – продолжила она, – Маргарет думает, что ты ее внук…

– Сын, – поправил Пол.

– Точно. Старый Донал, лежащий дальше по коридору, считает тебя молодым парнем его соседки. А миссис Джеймсон решила, что ты…

– Я не уверен, – перебил Пол, – но мне показалось, что она принимает меня за дворецкого.

– Честно говоря, она со всеми обращается как с прислугой. На прошлой неделе допытывалась у меня, хранится ли ее судно отдельно от остальных. Эта женщина всерьез считает, что ее дерьмо не воняет.

Пол улыбнулся. Миссис Джеймсон в самом деле проявляла великосветские замашки.

– Я хотела спросить, – сказала Бриджит, – зачем ты притворяешься тем, кем на самом деле не являешься?

Пол пожал плечами.

– Наверное, так проще, – он нисколько не лукавил: пусть это и не вся правда, но он ответил честно. – Пациенты, к которым приглашает меня больница, уже старые, с мерцающим сознанием. Ты видела, на что это похоже, когда люди навещают родственников, страдающих деменцией или чем-то таким?

– Это нелегко, – кивнула Бриджит. – Им приходится беседовать с родным человеком, который их не узнает. Душераздирающее зрелище. Со временем визиты к таким пациентам становятся все реже, поскольку от них одно расстройство.

– Именно. Старики помнят достаточно, чтобы заключить, кто перед ними. Поэтому, когда я вхожу и говорю «привет»…

– Ты просто притворяешься кем угодно?

– Нет. Я просто соглашаюсь с тем, что они решают для себя сами.

– Но ты же другой человек.

– Знаю, но это не так уж сложно. Как поживает тот-то и тот-то? Неплохо. А эта – как-ее-там-с-радикулитом – еще жива? Вполне.