Ведьма

 – Вот придурок!

Она улыбнулась ему, и он обратил внимание на ямочки у нее на щеках.

– А ты?

– Я-то? Со мной всё в порядке, – ответил он, и она рассмеялась, словно засветившись изнутри.

– Нет-нет, я имею в виду – который твой?

Она кивнула в сторону площадки, и он приложил ладонь ко лбу.

– А, понял, вот ты о чем… Вон та девочка на качелях, которая очень недовольна тем, что качели остановились.

– Ой, иди скорее качай. Или ее мама тоже здесь?

Мартин покраснел. Что же это такое – она с ним флиртует? Он вдруг поймал себя на мысли, что надеется на это.

Не зная, как лучше ответить, решил, что лучше сразу сказать все как есть.

– Нет, я вдовец.

Вдовец… Как будто он семидесятилетний старик, а не молодой отец.

– Ой, прости, – сказала женщина и приложила руку к губам. – А я-то так глупо пошутила…

Она положила руку ему на локоть, и Мартин улыбнулся ей так ободряюще, как мог. Ему не хотелось видеть ее расстроенной или взволнованной – хотелось видеть, как она смеется, чтобы снова показались ямочки на щеках.

– Всё в порядке, – проговорил он и почувствовал, что она немного расслабилась.

За спиной он услышал голос Тувы:

– Папа-а-а! – кричала дочка все громче и требовательнее.

– Надо придать малышке ускорение, – сказала женщина, вытирая сопли и песок с лица Йона.

– Может быть, еще увидимся? – спросил Мартин.

И сам удивился, что произнес это с такой надеждой. Она снова улыбнулась ему, и теперь ямочки на щеках стали еще отчетливее.

– Да, мы тут часто бываем.

Скорее всего, и завтра придем, – сказала она, и Мартин радостно закивал, отступая назад к Туве.

– Тогда точно увидимся, – добавил он, стараясь сдержать улыбку.

И тут почувствовал, что на что-то наступил. Раздался детский вопль. Тува, сидевшая на качелях, вздохнула.

– Ну папа…

В самый разгар хаоса зазвонил телефон, и Мартин поспешно вытащил его из кармана. На дисплее высветилось имя «Йоста».

* * *

– Откуда вы взяли этого человека?

Мария оттолкнула женщину, которая уже час накладывала что-то ей на лицо, и возмущенно посмотрела на режиссера Йоргена Хольмлунда.

– Ивонна очень толковая, – ответил тот с той дрожью в голосе, которая всегда так бесила Марию. – Она работала гримером почти во всех моих фильмах.

Ивонна всхлипнула за его спиной. Головная боль, которую Мария ощущала с тех пор, как пришла в трейлер, заметно усилилась.

– Я должна быть Ингрид до кончиков ногтей, в каждой сцене. Она всегда была безупречна.