Железный крест

Какое это имеет значение?

* * *

Фьельбака, 1943 год

Они ели в полном молчании. Слышно было только позвякивание вилок и ножей о тарелки. Все пытались не коситься на пустой стул, но никому это особенно не удавалось.

– И опять ему скоро в дорогу. – Гертруд протянула Эрику миску с картошкой, и он положил еще одну картофелину на и без того полную тарелку.

Так было проще – если бы он отказался, мать стала бы настаивать и стояла бы на своем до тех пор, пока он не положит две. Он посмотрел на тарелку – съесть все это невозможно.

Его не особенно интересовала еда, он ел только потому, что его вынуждали. И чтобы мать не говорила, ей-де стыдно, какой он худой. «Люди подумают, мы тебя не кормим!» – упрекала она Эрика.

У Акселя аппетит был превосходный. Эрик неохотно поднес вилку ко рту, опять посмотрел на пустой стул и начал механически жевать, чтобы избавиться от отвратительного ощущения битком набитого рта. Картошка с соусом превратилась во влажную липкую кашу.

– Каждый делает свое дело. – Хуго Франкель строго посмотрел на жену.

Но и он тоже не мог оторвать глаз от пустого стула.

– Разве я против? Я просто говорю, что мог бы и отдохнуть пару дней.

– Это он решает сам. Никто не говорит ему, что он должен делать, а чего не должен. Аксель все решает сам. – В голосе Хуго звучала неподдельная гордость, и Эрик почувствовал укол зависти.

Так бывало почти всегда, когда родители заводили разговор об Акселе. Иногда Эрику казалось, что он вообще невидим, что его никто не замечает, что он просто тень.

Тень высокого, светловолосого Акселя, который всегда был в центре внимания, даже если и не прилагал к тому особых усилий. Поскорее бы кончилась эта тягомотина с обедом. Тогда он улизнет в свою комнату почитать. Охотнее всего Эрик читал исторические книги. Что-то привлекало его в этих перечислениях фактов, местностей и дат. С самого детства. И интерес этот не исчезал, наоборот, становился все сильнее.

Аксель не особенно любил читать, но каким-то образом всегда получал самые высокие оценки.

Эрик тоже учился хорошо, но ему приходилось для этого прилагать много усилий. И никто не хлопал его по плечу, не расцветал горделивой улыбкой, не хвастался успехами сына друзьям и знакомым. Никто не гордился Эриком.

И все равно он любил брата. Иногда ему хотелось возненавидеть Акселя, но ничего из этого не получалось. Он все равно его любил. Больше, чем кого-либо другого. В конце концов, Аксель старше, смелее. Им можно гордиться, а Эриком пока нет.