Железный крест

Дверь открыл очень коротко стриженный худощавый седой мужчина в джинсах и клетчатой рубашке того типа, что носит Ян Гийу[6 - Ян Гийу – известный шведский писатель, автор политических триллеров.], желая, по-видимому, продемонстрировать истинно мужское равнодушие к модным веяниям.

– Франц Рингхольм? – Мартин разглядывал хозяина с нескрываемым любопытством.

Он уже порыскал по Интернету и обнаружил, что Франц – личность известная, и не только в Гётеборге. Он, как следовало из найденных сайтов, был основателем одной из самых быстрорастущих антиэмигрантских организаций Швеции, которая, если верить болтовне на разного рода форумах, уже представляла собой серьезный политический фактор.

– Да, это я… Что господам угодно? – Он перевел взгляд с Мартина на Паулу.

– У нас есть к вам несколько вопросов. Разрешите войти?

Франц отошел в сторону, пропуская их в квартиру. Мартин с удивлением осмотрелся. Он точно не мог бы сформулировать, что именно ожидал увидеть, но не такой образцовый, почти вызывающий порядок.

По сравнению с этой квартирой его собственная выглядела как притон наркоманов.

– Присаживайтесь, прошу вас. – Хозяин показал на диван и два кресла справа в гостиной. – Я, представьте, только что поставил свежий кофе. Молоко? Сахар?

Безукоризненная, вежливая, даже изысканная речь. Мартин и Паула удивленно переглянулись.

– Ни то ни другое, спасибо.

– Немного молока, без сахара, благодарю вас. – Паула первой прошла в гостиную.

Они сели рядом на белый диван и осмотрелись.

Комната просторная и светлая. Большие окна с видом на море. Нет, он был не прав: порядок тут не вызывающий, не излишне педантичный, а совершенно естественный. Уютное, ухоженное жилье.

– А вот и кофе. – Франц появился в гостиной с подносом, на котором стояли три дымящиеся чашки и большое блюдо с печеньем. – Прошу. – Он взял одну из чашек и опустился в глубокое кресло. – Чем могу служить?

Паула отхлебнула глоток превосходного кофе.

– Вы, конечно, знаете, что под Фьельбакой произошло убийство.

– Да, Эрик… – с горечью сказал Франц Рингхольм и тоже отпил немного кофе. – Я был совершенно сражен этой новостью. И подумайте только, какой удар для Акселя!

– Да, но… да. – Мартин был совершенно обескуражен доброжелательством и вежливой искренностью хозяина – прямая противоположность картине, которую он заранее вообразил. – Собственно говоря… мы приехали потому, что у Эрика Франкеля нашли несколько ваших писем.