1945: Черчилль+Трумэн+Гиммлер против Сталина. Книга первая

«Объеденный» Стимсон не уклонился от прямого взгляда, и включил свой: встречный и такой же прямой. Выразительность его блёклых глаз, недостаточную по причине шестидесяти семи лет, компенсировала достаточно выразительная усмешка.

– И опять Вы правы, Эдди! Тут действительно есть, о чём подумать.

– Я тоже думаю, что нам есть, о чём подумать! – ухмыльнулся Стеттиниус: каламбур получился «ничего себе». – Ну, а пока нам следует, так сказать, «во внеочередном порядке», обработать Лондон. В том смысле, что наше предложение должно стать нашим общим.

То есть, их – тоже. В ЕКК мы должны выйти одной командой и с единым предложением. Там, в Консультативной Комиссии, нам с русскими не о чем консультироваться: мы должны поставить их перед фактом. Значит – только императив!

– Англичане не откажутся от своего куска пирога, пусть даже он наполовину чужой, – поморщился Стимсон. – Наверняка они будут претендовать на половину того, что остаётся нам обоим после русской доли в их редакции.

Стеттиниус улыбнулся.

– Конечно, будут, Генри. Но мы найдём, чем утешить Лондон. В конце концов, задача-то у нас – общая: не пустить «ивана» в Европу. Максимум – «приоткрыть дверь». Полагаю, что Черчилль понимает это не хуже нас, и вряд ли станет чересчур долго решать, какое из зол «злее». Он, конечно, не такой реалист, как мы, но мы сделаем из него реалиста. Как минимум, по части взглядов на Америку…

– Русские никогда не согласятся с таким грабежом!

Черчилль с раздражением отбросил в сторону «поправки» госдепартамента к меморандуму Форин-оффис.

– «Шкура неубитого медведя», – усмехнулся Кадоган.

– Медведь будет убит, и Вы это знаете не хуже меня, сэр Александер! – отрезал Черчилль. – Вы бы ещё сказали: «грабители не поделят награбленное»!

– Вернее, то, что ещё и не награблено, – под взгляд в стол уточнил Кадоган. Черчилль полыхнул в него взглядом – и Кадоган «уточнил уточнение». – Но Вы правы, сэр: русские не согласятся с нашим предложением.

– Оно – не наше!

Черчилля уже не требовалось заводить: сам себя «накручивал».

– И не станет нашим! Мы на эти проценты не подпишемся! Русские имеют право, в том числе, и моральное, как минимум, на треть Германии! В этом мы им отказать не можем, и не должны! Другой вопрос – Европа. Вот здесь нам придётся схлестнуться с Москвой.

– За столом переговоров? – осторожно вклинился Иден.

Черчилль сердито пыхнул сигарой, покосился на министра и промолчал.