Дело «на три копейки»

– Именно, Лёша!

Подполковника так и распирало от восторга. Чувствовалась, что информация не просто доставляла ему «эстетическое наслаждение»: она славно укладывалась в его «железную» версию.

– Девки принялись хохотать, а Котова прямо сказала, что с таким «хозяйством» ему нечего делать на бабе! Так прямо и сказала: нечего делать на бабе, потому что нечем! Ты представляешь?!

– Продолжай, продолжай, – «представил» Алексей Семёнович.

– Малец настолько «вышел из берегов», что обещал «грохнуть» её, но перед этим показать, «как ему нечего делать на бабе»!

Трофименко настолько утомился собственным энтузиазмом, что вынужден был обратиться за помощью к стакану минералки.

Со Старковым он, разумеется, поделился по-братски. Утерев мокрый подбородок по-народному – рукавом – он в очередной раз не выдержал испытания славой и «обрядился в триумфатора».

– Лёш, вот откуда палка в «дыре»! Вот, что он хотел этим показать – и показал! Вот как, а главное, чем он её отымел! Я уже не говорю за мотив: «козе понятно» – месть!

С видом неисправимого заговорщика Трофименко опять придвинулся к Старкову.

– Кстати, «добыча» Ковалёва в полном объёме подтверждает факт… ну, инцидента в спортзале и «торжественного обещания юного пионера». У Ковалёва на руках – восемь объяснительных от девчонок и пацанов. А кроме того…

Вид заговорщика стал уже «нестерпимо заговорщическим».

– … у нас есть кое-что и на папашу, на Петухова-старшего. Говорят, плаксиво-прыщавый сынок поплакался мужику в «жилетку», и тот пообещал сыну, что за писюн сучка ответит.

– «Откуда дровишки»? – заинтересованно прищурил глаз Старков.

– От Ковалёва, разумеется! – удивлённый «несообразительностью» визави, развёл руками Трофименко.

Старков усмехнулся.

– «Товарищ не понял»: я спрашиваю, чем объективно подтверждаются слухи, которыми разжился Ковалёв в школе? «Говорят» – не доказательство.

Подполковник перестал излучать сияние и свёз в гармошку «ленинский» лоб.

– Ну, пока, как говорится… чем богаты – тем и рады.

Доработаем, Семёныч! Главное, есть от чего отталкиваться!

– Против этого нет возражений, Василий Николаевич, – смягчился Старков. – А, кстати, ты озадачил своих насчёт Петухова-старшего?

Широкое лицо Трофименко расцвело снисходительной улыбкой.

– Обижаешь, Семёныч! Двое моих – уже там. И не для подглядывания из-за кустов: сразу же и возьмём!

– Добро!

Звучным шлепком широкой ладони Алексей Семёнович приговорил вопрос.