#UPшифтинг. Пошаговое руководство по изменению жизни для тех, кто потерял себя в рутине

Этакий вечно страдающий «герой нашего времени», который умом все понимает, но при этом совершенно никуда не двигается и не развивается. И чем дальше я писал, тем меньше был доволен тем, что получалось, тем меньше во мне оставалось уверенности в правильности задумки. Мне казалось, что в романе не хватает чего-то важного, что я не могу ухватить ключевой кусочек этого пазла.

На самом деле, мне не хватало очень важного элемента – развязки. Я не знал, что мне делать со всем этим ворохом вскрытых и не разрешенных вопросов.

Я мог досконально описать проблемы человека в кризисе среднего возраста – именно об этом и был роман, – но у меня не было решения этих проблем. Просто потому, что на тот момент у меня не было ответов и для самого себя.

Я не понимал, что может подвигнуть человека поменяться внутренне и как конкретно будет происходить этот процесс изменений. Все варианты, которые приходили мне на ум, были связаны с некими катастрофами, несчастьями, неизлечимыми болезнями, – короче, чем-то ужасным, что должно было произойти в жизни героя.

Иначе у него не было шансов поменяться.

Я задавал себе вопрос: «Что вынесет для себя человек, прочитавший этот плаксивый, депрессивный текст, услышавший этот вопль отчаяния, этот крик о помощи?» – и не находил ответа. Еще одна книга с описанием страданий казалась мне бессмысленной. Чехов, Достоевский, Толстой, Кафка, Сартр, Хемингуэй – десятки великих писателей умели гениально ставить вопросы, но единицы из них давали ответы.

Впрочем, и сами эти писатели страдали от отсутствия ответов.

Из-за того, что я не знал окончания, текст писался тяжело. Я продирался сквозь него, как сквозь заросли терновника. Не было состояния легкости, не было ясности, не было радости и потока в этом творчестве. У меня мог быть десяток вариантов написания того или иного абзаца. Я постоянно сомневался в формулировках и выводах, увязал в деталях, подставлял бесчисленные [синонимы] и [варианты] в квадратных скобках и в целом двигался очень медленно.

Когда я осознал, что у меня нет ответов, и мне нечего предложить читателю в качестве решения проблемы, логичной концовкой романа стала авиакатастрофа, в которой Сергей погибал. Его самолет взрывался при посадке в Домодедово (сказывалась моя любовь к этому аэропорту). Как и у Печорина/Лермонтова, у героя нашего времени не было шансов выжить в этом мире с подобным негативным настроем и подходом к жизни.