Мёртвые не кусают?! Долг платежом кровью красен

Городецкий немедленно убежал глазами – и схватился… нет, не за сердце: за телефон. Но прежде он весьма красноречиво оставил кресло.

– Здравствуйте. Это – Городецкий. Мне назначено на десять, но не могли бы Вы спросить Василь Васильича, не мог бы он…

– «Вынужден носить себе дрова на себе для своего дровяного отопления», – вполголоса хмыкнул Иванов – и не остался не услышанным: по причине аллюзии с Райкиным Городецкий покраснел, но изложение ходатайства, всё же, закончил:

– … принять меня раньше… Да, спасибо: жду.

С минуту зав благоговейно прижимал к уху телефонную трубку. Наконец, он встрепенулся, и, как в строю, «вытянулся во фрунт».

– Могу?! Большое спасибо.

Подрагивая конечностями, Зав обошёл кресло, и принялся суетиться. Во время работы с макулатурой губы у него тряслись, а руки ходили, как и положено, ходуном. По причине «ответственности момента».

– Осчастливили, что ли? – «добавил соли» Иванов.

– Собирайтесь! – честно дрогнул голосом Зав: ничем иным он дрогнуть уже не мог – всё было задействовано в работе.

Иванов закряхтел, и медленно оторвал зад от стула.

– Мне собираться – как тому голому: поясок подпоясать…

Но как же мы пойдём без согласованной позиции?

– А я Вас «под танк брошу», – без отрыва от макулатуры сознался Городецкий. – Одного.

Иванов уважительно покачал головой.

– Спасибо за прямоту. Одна беда: на мне, где сядешь, там и слезешь.

– Но хотя бы пять минут Вы побудете крайним!

Заведующий с беспокойством оглядел кабинет.

Вся его трепещущая наружность выдавала открытым текстом: «Ничего не забыл?!». Иванов усмехнулся, и пожал плечами.

– Пять минут – крайним? Ну, что ж: тоже – довод…

В приёмной «самих товарища Первого» им пришлось около пяти минут «дозревать» на стульях у стены: Второй успел «несанкционированно» просочиться раньше. Наконец, вельможный – в обращении с «народом» – референт изобразил из себя ключника Петра у ворот рая:

– Можете проходить, товарищи.

При виде заведующего и «сопровождавшего его лица» Первый и не подумал хотя бы обозначить движение навстречу.

И правильно: «нечего баловать мальчонку», пусть и в количестве двух.

– Садитесь, товарищи.

– И на том спасибо, – вполголоса буркнул Иванов, не обращая внимания на помертвевшего от такой непочтительности Зава. А как иначе: «Оскорбление Величества» – это не только про царское время! Первый начальственно медленно поднял… слегка приподнял… тяжеленный взгляд на вошедших.