За спиной адъютанта Его превосходительства. Книга первая

Вы вызовете его, а когда он подойдёт к Вам, скажете ему: «Доброе утро, Антон Макарыч!» и передадите…

– Э, нет, приятель: такого уговору не было! – решительно перебил его Жора. – Ходить ещё куда-то, кроме, как до Вас, я не подряжался!

Пинский в очередной раз продемонстрировал неоригинальность: растерялся. Правда, он почти тут же исправился: начал очень живописно канючить.

– Ну, что Вам стоит?! Ведь Вам всё равно по пути и…

– И потом.

Жора тоже кое-что продемонстрировал в очередной раз.

– «Доброе утро, Антон Макарыч!»?! Это в четыре-то часа дня?! Он, что – должен меня принять за идиота? Так задумано?

Исчерпав все средства оперативной работы, в том числе и слёзные просьбы, Аркадий Леопольдыч капитулировал – молча, но безоговорочно. В едва скрипящий – но функционирующий – механизм подпольной работы вмешался случай в лице этого неподатливого и такого неправильного молодого человека. Сообразно летам и воспитанию, ему следовало на каждое слово отвечать «Яволь!» – а он, если и отвечал, то так, что даже его молчание было бы наградой для собеседника.

– Ладно!

Жора взбодрил плечо хозяина снисходительным похлопыванием.

– Гоните ещё монету – и по рукам!

Не успев, как следует, взбодриться, Пинский опять упал духом.

– Видите ли… как я уже имел честь сообщить Вам… Как человек чести… Слово чести…

Поскольку заверениями в верности чести платёжеспособность хозяина и ограничилась, молодой человек немедленно изобразил разочарование.

– Э-э-э, товарищ, так дело не пойдёт! «В другой раз!» В другой раз Вы за другое заплатите! А сейчас – либо гоните ещё червонец, либо я понёс эту гадость Виталий Палычу, раз уж подрядился! Итак, Ваше слово, товарищ?

«Товарищ» молчал. Слов у него не было.

– Ну, тогда, как говорится, «прощевайте»!

Жора, взял банку и направился к двери.

Окончательно теряя лицо, Пинский собачкой засеменил следом.

– Кланяйтесь Виталий Палычу и супруге его, Аксинье Андревне! – пропел он уже в спину юноше.

Берясь за дверную ручку, Жора и не посчитал нужным обернуться.

– Всенепременнейше, – оставил он за себя иронию, а сам вышел…

…Виталий Палыч дожидался племянника на крыльце: так велико было его нетерпение.

– Ну, что? – откуда-то снизу заглянул он в глаза Жоры.