Искусство русской беседы

Провалиться Шнейдеру и наплевать на его мнения! Дальше!

Мышкин. Дальше, по одному поводу, я стал говорить о лицах, то есть о выражениях лиц, и сказал, что Аглая Ивановна почти так же хороша, как Настасья Филипповна. Вот тут-то я и проговорился про портрет…

Ганя. Но вы не пересказали, вы ведь не пересказали того, что слышали давеча в кабинете? Нет? Нет?

Мышкин. Повторяю же вам, что нет.

Ганя. Да откуда же, черт… Ба! Не показала ли Аглая записку старухе?

Мышкин. В этом я могу вас вполне гарантировать, что не показала.

Я все время тут был; да и времени она не имела.

Ганя. Да, может быть, вы сами не заметили чего-нибудь… О! идиот пр-ро-клятый! и рассказать ничего не умеет!

Мышкин (понизив голос). Я должен вам заметить, Гаврила Ардалионович, что я прежде действительно был так нездоров, что и в самом деле был почти идиот; но теперь я давно уже выздоровел, и потому мне несколько неприятно, когда меня называют идиотом в глаза. Хоть вас и можно извинить, взяв во внимание ваши неудачи, но вы в досаде вашей даже раза два меня выбранили.

Мне это очень не хочется, особенно так, вдруг, как вы, с первого раза; и так как мы теперь стоим на перекрестке, то не лучше ли нам разойтись: вы пойдете направо к себе, а я налево. У меня есть двадцать пять рублей, и я наверно найду какой-нибудь отель-гарни.

Ганя ужасно смутился и даже покраснел от стыда.

Ганя (взмолился). Извините, князь, ради бога, извините! Вы видите, в какой я беде! Вы еще почти ничего не знаете, но если бы вы знали все, то наверно бы хоть немного извинили меня; хотя, разумеется, я неизвиним…

Мышкин.

О, мне и не нужно таких больших извинений. Я ведь понимаю, что вам очень неприятно, и потому-то вы и бранитесь.

Эпизод четвертый. Воспоминание о разговоре с Ганей до знакомства с Аглаей, ее матерью и сестрами.

Ганя. (пронзительно смотря на князя Мышкина) Так вам нравится такая женщина, князь?

Так Ганя смотрел на князя Мышкина, точно будто бы у него было какое чрезвычайное намерение.

Мышкин. Удивительное лицо! И я уверен, что судьба ее не из обыкновенных. – Лицо веселое, а она ведь ужасно страдала, а? Об этом глаза говорят, вот эти две косточки, две точки под глазами в начале щек. Это гордое лицо, ужасно гордое, и вот не знаю, добра ли она? Ах, кабы добра! Всё было бы спасено!

Ганя. (не спуская своего воспаленного взгляда) А женились бы вы на такой женщине?

Мышкин.